Под 1217 г. в нем зафиксирован такой казус. Несвободные «castren-ses» села Ban, приписанные к е.амку Крашна, обязанные снабжать его продуктами и выполнять другие повинности, заявили о группе местных жителей, будто те суть их «concives». Видимо, подзамковая челядь хотела привлечь их к выполнению своих повинностей. Но те ответили, что они — свободные люди, родом русские, и в доказательство сослались на своего родственника по имени Chedur (Федор). Дело дошло до суда, по решению которого было прибегнуто к испытанию каленым железом. Федор пронес каленое железо и тем доказал свободное состояние своих сородичей. Заметим, кстати, что испытание каленым желевом — норма, хорошо известная и древнерусскому праву.
Итак, русюко-свенгерские отношения восходят ок истокам обоих государств. Сперва Киев, а затем и Волынь находили в Венгрии союзника в соперничестве с нере1мышлыако-теребовльакими князьями. Русско-венгерский союз содействовал борьбе этих стран с Византией ва упрочение ОБОИХ позиций в Причерноморье и на Адриатике; наконец, русско-венгерско-польский союз оказал положительное влияние на исход борьбы Польши и Венгрии с имперской политикой Германии.

Союз волынско-киевского князя с Венгрией, однако, не пострадал. В 1102 г. была заключена венгерско-хорватская уния, территория, подвластная королю, намного увеличилась, и Венгрия получила выход к Адриатике. Вместе с тем, отстаивая унию, она вступила IB вековую борьбу с Византией и потому была кровно заинтересована в союзниках против нее на Руси. Вслед за договором 1102 г. с Польшей Святополк Изяславич скрепил в 1104 г. свой союз с Венгрией, выдав дочь Предславу «в Угры за ко-ролевичъ», т. е., видимо, за терцога Альмоша, близкого родственника Кальмана. Поздняя традиция (связывает с именем этого короля появление русского отряда королевских телохранителей — «русские [его] королевского величества» (Rutheni Regiae Majestatis), которые были поселены IB «русском городе» Оросфале; оставаясь лично свободными людьми, они охраняли входы и ворота (королевской резиденции. Если это правдоподобное известие верно, то можно предполагать, что с потерей «русского корпуса» Византией юн появился в Венгрии.
Не (задаваясь целью решать сложный шопрос о давности русских поселении в Венгрии, хочу обратить внимание на один источник, проливающий свет на присущие им правовые нормы. Речь идет о Варадинском ре-гестре, в котором помещены протоколы за 1208—1235 гг. о случаях «божьего суда» (judicium Dei) посредством испытания каленым железом (Regestrum Varadinense examinum forri condentis).

Волынско-киевский великий князь Святополк (1093—1113) дорожил венгерским союзом, который использовал против Перемышля и Теребовли. Едва ли широкие планы тамошних князей относительно Северного Причерноморья радовали (венгерского короля. Можно думать, что Святополк и Ласло I (1077—1095) заключили какое-то соглашение по борьбе со степняками, ибо действия Руси против кочевников прямо отражались на Венгрии, которая имела среди них союзников. В войне против Генриха III король Андрей I прибегал к помощи печенежской рати (1052 г.); Геза I использовал рать хана Солтана против поддержанного немцами Шаламона (1074 г.). Печенежские и половецкие набеги задевали Венгрию. Степь интересовала и перемышльских Ростиславичей, и вполне возможно, что именно при их участии половцы в 1092 г. напали на Венгрию, вызвав поход Ласло I на Русь, закончившийся, по данным хроник XIV в., полной победой короля.
Ростиславичи, отстаивая самостоятельность своей земли от Киева, не имели мира ни с Польшей, ни с Венгрией; естественно, они тяготели к союзу с Византией, втянутой в тяжелую борьбу с половцами. Зато Святополк, готовясь вооруженной рукой подчинить Перемышль, опирался на польско-венгерский союз. Его сын Ярослав женился (до 1091 г.) на дочери короля Ласло I; прочными были и его отношения с Кальманом (1095—1116). Вот почему, потерпев поражение на Рожни поле, он отправил сына к королю, «,вабя угры» на Володаря Ростиславича. Ярослав в 1099 г. привел рать Кальмана, с которым были и два епископа — Кунан и Лаврентий. Венгры (стали под Перемынышм, где заперся Володарь. Давыд Ж1е Игоревич добрался через его владения до степи и привел 30-тысячную рать хана Боняка. В битве иод Перемышлем половцы разбили венгров но частям, что отразилось в победной половецкой песне, обработанной нашим литописцем. По слухам, половцы убили до 40 тыс. ветров, в их числе и епископа Кунана, и «от бояр многы». Это событие довольно причудливо отразилось и в более поздних венгерских хрониках. Перемышльско-теребовльскаи (будущая Галицкая) земля отстояла свою самостоятельность от Киева.

В эти годы (в Венгрии правил союзный Генриху III король Петр (1038—(1041, 1044—1046). Его соперник, сын уже известного нам герцога Ласло, будущий король Андрей I (1046—.1061) укрывался вместе с братом Левантом в Польше, затем искал прибежища на Волыни, но тамошний князь (это мог быть Игорь Ярославич) их не принял, видимо, опасаясь Петра, и они ушли йк половцам.
Потом они якобы вернулись на Русь, откуда Андрей и был приглашен венгерской шгатъю на трон. Он женился на дочери русского князя, как полагают, Анастасии (Агмунде) Ярославне, с именем которой связывают основание двух православных монастырей — у Вьпптарода и в Тормове (комитат Бихар); в последнем нашли убежище монахи Сазавско-го монастыря, изгнанные ЙВ 1055 г. из Чехии за принадлежность к право-славию.
Переход власти к союзному Русл королю Андрею I вызвал противодействие Генриха III, однако начатая им с Венгрией война была чроиграна (1052 г.). Когда королем сделался Бела I (1061—1063), венгерский вопрос, кажется, стал: предметом каких-то русско-немецких переговоров: спасаясь от преследований, Анастасия Ярославна вместе с сыном Шаламоном нашла убежище в Германии (1061 г.), откуда послы Генриха IV (1056—1106) посещали ее брата великого князя Изяслава.
В пору борьбы между преемниками Ярослава Мудрого, осложненной обособлением иеремышльско-теребовльсших князей, мы наблюдаем взаимное стремление Ярославичей и Аршадо: в использовать союзные отношения в борьбе за власть. Уже будущий король Геза I (1074—1077), выступавший против союзного Германии Шаламона I (1063—1074), направил в 1072 г. на Русь ((видимо, к Изяславу Ярославичу) своего брата, будущего короля Ласло, с посольством «просить помощи своих друзей». Но тогда на Руси назревал новый конфликт Волыни с Черниговом изнза Киева, и помощи он не получил.

Можно думать, что с догосударственной поры имела связи с венграми Древлянская (Деревская) земля (подобно тому как Словенская — со скандинавами и эстами, Радимичская — с поляками и т. д.), и потому ее князь Святослав Владимирович (быть может, даже женатый на венгерской герцогине) искал в 1015 г. спасения в бегстве на родину жены, но люди Овятополка Святославича схватили его где-то на пути «ко горе Угорьстей», т. е. в Перемышлъской земле. Деревская же земля с этого времени прочно вошла в состав собственно Киевской.
В правление Ярослава Мудрого, враждуя с Византией и имея сложные отношения с европейскими соседями, Русь старалась Сохранить союз с Венгрией, хотя это не всегда удавалось. В 1016—1018 тт. Русь поддерживала Германию и союзную ей Венгрию в их войне с Польшей. Охлаждение отношений наступило после заключения польско-немецкого договора в Будишине (1018 г.) и последовавшего зa ним польско-венгерского мира. К походу на Русь в 1018 г. Болеслав Храбрый сумел привлечь и ВеН-герскую нолутысячную рать и во время польско-немецкой воины 1029—1031 гг. Русь и Венгрия были в разных лагерях: первая имеете с Германией воевала против Полыни, которую поддерживал король Иштван I. Любопытно, однако, что его сын Имре носил титул «русского герцога». «Русский герцог» — это, как установил Д. Дьерффи, «dux exercitus regis», состоявшего из руссов, а сам термин «русский» (orosz) имел в средневековой венгерской традиции еначение вооруженного королевского стража.
Затем отношения с Венгрией наладились. Ярослав Мудрый, не получив помощи Генриха III (1039—1056) в византийском походе, противопоставил его имперской политике свои союзы с Польшей, Венгрией, Скандинавией, Францией и Византией.

Мирно миновав со своим народом подвластные Руси юго-западные земли (о чем сохранились сведения и в венгерском придворном предании, изученном В. П. Шушариным), венгерские короли должны были стать естественными союзниками киевских князей в их византийской, немецкой, чешской и польской политике. Летопись знает, что вновь возникшее государство вступило в борьбу и ic Византией, и с Великюморавской державой. В духе этой исторической справки при киевском дворе подобраны и остальные известия из хроники Амартола и его продолжателя о Венгрии. Они отражают тщетные попытки Византии исиользшать Венгрию против Болгарии: венгры побеждают и болгар, и византийцев. Под 902 г. сказано, что император Лев VI (886—912) «ная угры на болгары [с их царем Оимеоном с 894 г. шла война]. Уре же нашедше, нею еемида болгароку плегаоваху», разбили Симеона, который едва успел бежать в Дереотр (Силистрию). Летопись, однако, умалчивает о том, что Болгария уцелела, присоединив часть Македонии и Албании, что результаты болгаро-византийской (войны закреплены ,в договоре 927 от. Зато отмечены прямые выступления венгров против Византии в 934 г., когда они впервые пошли на Константинополь и «пленоваху всю Фракию», а император Роман Лакапин (919—944) тогда же, а в 943 г. еще раз заключал с ними мир. О победе над венграми в 933 г. войск германского императора Генриха I Птицелова (919—936) и в 955 г. нэ р. Лехе войском Оттона I (936— 973) и чешского Болеслава I (935—967) летопись не сообщает.
Ввиду сказанного не удивительно, что болгаро-византийский доход Святослава в 970 г. проходил в условиях какого-то дружественного со-глашения с одним из венгерских предводителей времен короля Таксоны (947—972): венгры сражались в русском войске. Контакты продолжались— представители и Руси (Святополка Святославича), и Венгрии участвовали в 973 г. в Кведлинбургском съезде князей, созванном Оттоиом. Во времена Владимира Святославича был мир и договоры — «любы» с королем Ишпваном I Арпадом (997—1038) , чему не противоречит и участие « 1004 г. Венгрии (в союзе с Чехией PI Германий) в войне против Польши. Двоюродный брат Иштвана I — герцог Лаюло Gap — был женат на русской, как полагают, Предшаве Владимировне.
О тесных связях русской «и венгерской дружин свидетельствует и служба венгерской знати при русских княжеских дворах. У роотовюдаго князя Бориса Владимировича был младший дружинник-пфспйк Георгий «родом сын угъреск»; князь его любил и «възложил на нь гривну штату велику» (т. е. пожаловал придворным вассальным чином), ив которой тот «предъ-стояше пред ним»; он погиб на р. Альте, защищая князя. Брат Георгия Ефрем служил главным конюшим при том же князе. Их третьим братом был известный информатор летописца Моисей, вероятно, в числе придворной дружины Предславы Владимировны попавший в польский плен. Не будет слишком смелым предположить, что традиционный суздальско-венгерский союз зародился в это время.

Отношения Древнерусского государства с венграми установились, вероятно, еще в пору их кочевания в причерноморских степях, откуда они совершали походы в глубь Европы, например IB 862 г.; в 892 и 894 гг. венгерские отряды помогали восточнофранкскаму императору Арнульфу (887—899) в войне против великоморавсюого окишя Святоплука. Урегулирование отношений с венграми было, по-видимому, делом непростым, ибо как кочевники они не раз тревожили оседлых славян, о чем сохранились свидетельства арабских и персидских авторов IX—X вв. Но русско-венгерские отношения существовали и (крепли: летопись не оставляет сомнений в устойчивых русско-венгерских торговых связях во времена не только Святослава, но и Олега.
В нашей летописи имеется историческая справка (датируемая второй половиной XI в.) о «происхождении Венгерского государства, составленная в дружественном духе, легко объяснимом тесными отношениями между двумя странами. Летопись кратко, но отчетливо характеризует общественный строй венгров и отмечает их уход BIO времена Олега на новую родину, где они создали свое государство. «Идопга угры мимо Киев горою, еже ся зовет ныне Угорьское, и пришедыне къ Днепру, сташа вежами; боша бо ходяще, аки се половци». Эта запись под 898 г., навеянная топонимическими преданиями, в общем достоверна. Пройдя в конце IX в. через «горы Угорьскыа» на новые места, где издавна жили славяне, затем подчиненные влахами Римской империи, которые «прияша» их землю, венгры в свою очередь «почаша воевати на живущая ту волохи и словени». Они «прогнаша волъхи» и «наследиша землю ту и седоша съ словеяы, покоривше я под ся». Вот «оттоле прозвася земля Угорьская»,— заключает летописец.

Таким образом, в собранной коллекции представлены две группы красных изразцов с квадратными лицевыми пластинами и коробчатыми румпами: одна — с узкой рамкой по краю, а другая — с широкой рамкой растительного орнамента, и две группы красных изразцов с такими же лицевыми пластинами, но с румпой, отступающей от края. Мастерская, работавшая преимущественно для удовлетворения потребностей Троице-Сергиева монастыря в печных изразцах, уже по подбору сюжетов на лицевых пластинах отличается известным своеобразием. На изразцах полностью отсутствуют сюжеты, связанные с Александрией, нет изображений сказочного характера, сюжетов из русских былин, нет сюжетов, заимствованных из переводных героических повестей. Печи, сложенные из этих изразцов, несомненно белились, как и печи из красных московских изразцов. В заключение следует отметить хорошее качество изображений на изразцах, их предельную выразительность, четкость исполнения рисунка, что, по-видимому, связано с давним развитием в монастырских слободах высокого искусства резьбы по дереву.

Третью группу красных изразцов образуют изразцы с квадратной лицевой пластиной (сторона их длиной 21 см) и с румпой, отступающей от края изразца. Изображение на лицевой пластине заключено в узкую рельефную рамочку шириной менее 1 см. Изразцы эти, по-видимому, были одновременны изразцам второго типа. По характеру оформления лицевой пластины они близки красным московским изразцам второго типа, датируемым 30-ми годами XYII в., а по размерам лицевых пластин и по конструкции румпы они не могут быть старше 50-х годов XVII в. Найденные изразцы этой серии имеют изображение птицы и грифа. Изразец с изображением грифа фрагментарен — сохранилась только задняя часть туловища животного с поднятым кверху тонким хвостом, кончающимся кисточкой. Выше спины видны два поднятых кверху и полурасправленных птичьих крыла. Свободное поле лицевой пластины заполнено побегами растительного орнамента. Птица, изображение которой также встречено на фрагментированных изразцах, показана в профиль, повернута влево и сидит на ветке.. Крылья птицы полурасправлены, а голова повернута назад. Это, по-видимому, сокол, кривой клюв его раскрыт, виден тонкий острый язык. Чувствуется высокое мастерство резчика, выполнившего форму для этого изразца, и в особенности его умение компоновать изображение. В эту же серию входит еще одно изображение птицы, выполненное в ивой манере. К сожалению, от него сохранилась только верхняя правая часть лицевой пластины, на которой видна голова хищной птицы, обращенная вправо. Под головой схематически исполнена ягода «малина» крупных размеров на длинном побеге.
К четвертой группе изразцов относится фрагмент красного изразца с узкой рамкой и лицевой пластиной размером, по-видимому, 21 X 21 см. Характер изображения на лицевой пластине, к сожалению, из-за фрагментарности разгадать не удалось. Видны лишь побеги растительного орнамента и лапа животного. У этого изразца коробчатая румпа, сходная с румпой троицких изразцов первого типа. Глубина ее 11 см.

Вторую группу среди найденных здесь красных изразцов образуют изделия с лицевой квадратной пластиной (сторона ее 23 см) и также с широкой рамкой растительного орнамента по краю. Румпа у этих изразцов отступает от края, с воротничком по обрезу и двумя сквозными круглыми отверстиями у основания для дополнительного крепления изразца в облицовке печи. Изразцы с румпой этого типа получили распространение в Москве и Подмосковье ие ранее 1650 г. (т.. е. не ранее начала работы истринской изразцовой мастерской), а так как лицевые пластины их по характеру оформления сходны с лицевыми пластинами красных изразцов с коробчатой румпой, то изготовлялись они, по-видимому, ненамного позже последних. Угол печной облицовки при этом выкладывался из изразцов сходного вида, но с двумя лицевыми пластинами, поставленными одна к другой под углом в 90°. В изразцовых печах с румпой того типа, какая была у этих изразцов, перемычки не употреблялись. Среди изразцов этой серии встретились два с изображениями единорогов различного рисунка, изразец с изображением льва, обломки изразцов с изображением грифа. Один изразец с изображением единорога не отличается по рисунку лицевой пластины от аналогичного по сюжету красного троицкого изразца с коробчатой румпой, о котором упомргналось выше. Оба они изготовлены в одной форме и это также подтверждает, что первая и вторая серии изразцов не отстоят по времени одна от другой более чем на десятилетие. От другого изразца с изображением единорога сохранилась лишь верхняя часть лицевой пластины, на которой видно животное с шеей и головой лошади, туловищем и лапами льва и тонким опущенным вниз хвостом. От лба животного вниз отходит прямой рог. Свободное поле лицевой пластины изразца заполнено побегами растительного орнамента. Изразцы с изображениями льва фрагментированы. Лев дан в профиль, повернут вправо. Видна раскрытая пасть животного, мощная шея с гривой, поднятый кверху хвост,, кончающийся кисточкой. Сво-бодное поле лицевой пластины изразца заполнено цветами. Изразцы с изображением грифа тоже фрагментарны, однако рисунок этого фантастического зверя восстанавливается без труда. Он изображен с туловищем льва и птичьей головой. У животного тонкий, поднятый кверху хвост с кисточкой на конце. От передней части туловища отходят два поднятых кверху и полураспущенных крыла. Близкие изображения грифов есть и на красных московских изразцах. Есть они и на зеленых поливных рамочных изразцах преимущественно московского производства.