К ВОПРОСУ О СЛОЖЕНИИ ГАЛИЦКОЙ АРХИТЕКТУРНОЙ ШКОЛЫ

В начале XII в. возводятся первые кирпичные храмы в Суздале и Смоленске — городах, ставших к тому времени столицами самостоятельных княжеств. В то же время разворачивается монументальное строительство в Новгороде, которое во всех случаях велось в соответствии с киевскими архитектурными традициями и даже, очевидно, с участием киевских мастеров. Это и понятно: инициатором строительства в большинстве случаев был Владимир Мономах — князь, теснейшим образом связанный с Киевом. В таких условиях формирование самостоятельных архитектурных форм и сложение местных школ зодчества происходили медленно, поскольку даже местные строительные кадры были воспитаны на киевских традициях. Дальше всего по пути сложения собственных архитектурных форм в начале XII в. пошли, пожалуй, новгородские зодчие, но и в их творчестве еще очень велико влияние киев-ской архитектуры.
Не так сложилась обстановка Bt Галицкой земле. Здесь разрыв с киев-ской строительно-технической традицией был резким и решительным. По существу это было сложение первой на Руси локальной архитектурной школы, видимо мало связанной с Киевом. Перемышльский киязь, не имея собственных мастеров-строителей, вынужден был обратиться за зодчими в Польшу, где в то время уже получила широкое развитие романская архитектура. Впрочем, могло быть и иначе — Володарь мог захватить каких-либо романских зодчих во время одного из походов на Польшу или же привезти их в Перемышль после возвращения из польского плена.
В последние годы в Перемышле начались систематические археологические раскопки, в процессе которых уже вскрыты остатки нескольких древних каменных построек. Одну из этих построек, расположенную в центре перемышльского замка, автор раскопок А. Жаки считает церковью, построенной князем Володарем. Здание плохо сохранилось, но том не менее его доследование и публикация несомненно дадут возможность обсуждать вопрос о сложении галицкой архитектурной школы более детально и конкретно.

К ВОПРОСУ О СЛОЖЕНИИ ГАЛИЦКОЙ АРХИТЕКТУРНОЙ ШКОЛЫ

В каких же условиях могли проникнуть в русскую архитектуру романские формы? И когда начала складываться самостоятельная галицкая архитектурная школа? Известные нам памятники не дают ответа на эти вопросы, поскольку даже самый древний из этих памятников — Успенский собор — относится лишь к середине XII в., а более древние постройки пока не обнаружены. Между тем о наличии таких, более ранних построек можно найти сведения в письменных источниках. Так, польский хронист Ян Длугош, отмечая под 1126 г. смерть князя Володаря Ростиславича, записал, что князь этот был похоронен в Перемышле в церкви св. Иоанна, которую он сам основал. При описании Перемышля Длугош отметил там замок и церковь в замке, построенную из тесаного камня. По-видимому, в обоих случаях упомянута одна и та же церковь, так как вероятнее всего, что князь Володарь был похоронен в церкви, стоявшей в замке (т. е. в детинце) , а не на посаде. Это предположение подтверждает запись Длугоша о том, что соборная церковь, построенная из тесаного камня в перемышльском замке, находилась в руках русского духовенства до 1412 г., когда по распоряжению короля Владислава она была передана католикам. Таким образом, на основании сведений, сообщаемых Длугошем, можно прийти к выводу, что древнейшей постройкой галицкой архитектурной школы была белокаменная церковь Иоанна в Перемышле, построенная в первой четверти XII в.
Это время на всей русской территории характеризуется заметным усилением монументального строительства. Ранее, вплоть до конца XI в., вся строительная деятельность в основном сосредоточивалась в Киевской земле и соседнем с нею Переяславле.

К ВОПРОСУ О СЛОЖЕНИИ ГАЛИЦКОЙ АРХИТЕКТУРНОЙ ШКОЛЫ

Среди русских архитектурных школ XII—XIII вв. одной из наиболее своеобразных несомненно является галицкая школа. К сожалению, памятники древней галицкой архитектуры дошли до наших дней в крайне незначительном количестве. Над поверхностью земли сохранилась, да и т© лишь па половину первоначальной высоты, только одна церковь Пантелеймона близ Галича. Археологическими исследованиями были обнаружопы фундаменты и нижние части стен еще ргескольких построек. В особенности существенные материалы получены раскопками, проведенными в сравнительно недавнее время. На городище в с. Крылос обнаружен фундамент центрального храма древнего Галича — Успенского собора. Раскопаны остатки церкви в Василёве, церкви Ильи Пророка в Галиче, церкви у с. Побережье. Обнаружены остатки фундаментов церкви в Звенигороде. Сведены материалы более ранних раскопок в Холме.
Конечно, развитие галицкой архитектуры нам известно пока еще очень плохо. Незначительное количество и очень плохая сохранность дошедших до нас памятников не позволяют дать достаточно полную общую характеристику этой архитектурной школы. Однако не вызывает сомнения одна, наиболее заметная особенность памятников галицкой архитектуры — наличие в них романских элементов. Многие архитектурные формы и детали галицких построек — базы, капители, профили — имеют чисто романский характер., Более того, сама техника кладки из тесаных блоков белого камня, совершенно чуждая архитектуре Киевской Руси, также несомненно имеет романское происхождение.

К ВОПРОСУ О СЛОЖЕНИИ ГАЛИЦКОЙ АРХИТЕКТУРНОЙ ШКОЛЫ

Монументальная архитектура единого государства — Киевской Руси — имела более или менее единообразный характер на всей русской территории. Конечно, зодчие не могли не учитывать возможности использования местных строительных материалов, климатические условия, наличие и отсутствие в различных районах Руси кадров строителей. Все это придавало постройкам Киева, Чернигова, Полоцка, Новгорода определенное своеобразие. Однако основные строительно-технические и композиционные приемы на всей Руси в ту эпоху были едиными.
Процесс феодального дробления Древнерусского государства, начавшийся уже во второй половине XI в., оказал существенное влияние на дальнейшее развитие русского монументального зодчества. В княжествах, получивших политическую самостоятельность, начали слагаться локальные архитектурные школы. Ко второй половине XII в. русская архитектура уже представляла собой совокупность ряда школ, в большей или меньшей степени отличавшихся одна от другой. Поскольку монументальное зодчество было обычно связано с заказами княжеского двора и церкви, сходство и различия в архитектуре, как правило, довольно точно соответствовали политическим и церковно-административным отношениям между различными русскими землями. Б. А. Рыбаков совершенно справедливо отметил, что «рассмотрение памятников архитектуры второй половины XII в. может явиться хорошей иллюстрацией политических группировок средневековой Руси». Именно поэтому детальное изучение исторической обстановки является совершенно необходимым для понимания процессов развития древнерусской архитектуры, и, наоборот, изучение памятников архитектуры часто дает важные сведения о происходившей в ту пору политической и идеологической борьбе.

Следует отметить, что П. А. Раппопорт несколько усилил сходство вол-ковысского и гродненского храмов тем, что на своей реконструкции волковысского храма показал скошенные углы как самой церкви, так и ее столбов. По словам П. А. Раппопорта, он ввел эту характерную для гродненской школы черту, основываясь на наличии такого скоса даже на фундаментах волковысского храма, как это и показано на его обмерном чертеже. Ни малейших признаков таких скосов на углах фундаментов в действительности нет. Фундаменты столбов храма, открытые раскопками, явно свидетельствуют об их кдресчатой форме. Таким образом, квадратная форма столбов со срезанными углами на реконструкции П. А. Рап-попорта также лишена каких-либо оснований.
Сказанное отнюдь не опровергает возможность сближения плана волковысского храма с планом гродненской Нижней церкви. О принадлежности волковысского храма к гродненской школе, как это отмечалось и ранее, свидетельствует, однако, не столько плановая схема обоих зданий, сколько характерные особенности строительной техники недостроенного волковысского храма. Возле фундаментов волковысской церкви обнаружено значительное количество больших гранитных и гнейсовых валунов различного цвета с гладко отшлифованной одной или несколькими гранями. Камни эти, предназначенные для вставок в наружные кирпичные стены храма, пе были использованы, так как постройка храма после закладки фундаментов была по неизвестным причинам прервана. Декоративные приемы применения этих камней хорошо известны по ряду архитектурных памятников XII в., сохранившихся в Гродно.
В раскопках прежних лет вблизи фундаментов храма (главным обра-зом к западу от него) обнаружено большое количество плит, уложенных рядами. Это — остатки заготовленных строительных материалов, не использованных ввиду прекращения строительства. На Замчшце в 1948 и 1955 гг. были обнаружены и остатки напольных печей с глинобитными сводами, предназначенных для обжига плинфы.
В 1966 г. в нескольких метрах к северу от развалин храма удалось раскопать еще один значительный склад плинфы, заготовленной для постройки. Плинфы хорошего обжига были уложены в несколько рядов. На торцах некоторых нлинф сохранились различные рельефные знаки. Размеры плит: 26—28,5X14,7—16,5X3,5—4,4 см. Склад плит после расчистки и изучения был вновь засыпан. Наиболее интересные образцы гранитных камней со шлифованными гранями были перевезены нами в Волковысский военно-исторический музей; ныне они экспонированы на усадьбе музея.

Продолжение следует

Раскопки фундаментов по внешнему и внутреннему периметру стен здания позволили с несомненностью установить, что фундаменты стен здания сохранились полностью за исключением юго-восточного угла, где они вынуты на всю глубину. Фундамент апсиды храма, показанный на обмерном чертеже П. А. Раппопорта как почти полностью уничтоженный, в действительности сохранился отлично с верхнего обреза, несколько заросшего дерном, и на всю его глубину.
Значительно хуже сохранились фундаменты столбов храма. В отличие от обмерных планов Г. И. Пеха и П. А. Раппопорта в действительности никаких поперечных ленточных фундаментов под восточной и западной парой подкупольных столбов нет. Показанные на названных планах поперечные фундаменты оказались поверхностной беспорядочной россыпью камней. Ниже этой беспорядочной россыпи раскопками были обнаружены фундаменты всех четырех подкупольных столбов, из которых только северо-восточный сохранил свою первоначальную кресчатую форму. Фундамент юго-восточного столба сохранился несколько хуже, а фундаменты западной пары столбов выглядели как аморфные огрызки.
Фундаменты восточной пары столбов, отлично сохранившие свою кресчатую форму, представляют западную часть фундамента полукружия апсиды.
На обмерных чертежах Г. И. Пеха и П. А. Раппопорта фундаменты северной и особенно южной стен показаны непомерно широкими. Раскопки по внутреннему периметру стен позволили выяснить (своеобразную особенность фундаментов этих стен. Ширина фундамента северной стены (около 1,5 м) равна ширине фундамента восточной стены и немного меньше ширины фундамента западной и особенно южной стен. Все эти незначительные колебания в размерах не представляют чего-либо необычного в древнерусской строительной технике домонгольского периода и известны в ряде памятников этой эры.
Необычной является другая особенность фундаментов волковысского храма, обнаруженная раскопками. Параллельно фундаментам северной и южной стен почти вплотную к ним были заложены дополнительные более узкие полосы фундамента, из которых северный доходил примерно до линии западной пары подкупольных столбов, а южный обрывался, не доходя до середины подкупольного квадрата. Судя по технике кладки и характеру материалов, эти дополнительные укрепления сделаны вскоре после закладки основных фундаментов и были вызваны необходимостью какой-то конструктивной поправки.
П. А. Раппопорт, как и Г. И. Пех, считал волковыеский храм шестистолпным одпоапсидным зданием с подкупольиым квадратом, сдвинутым к западу, сближая этот памятник с Нижней церковью в Гродно, раскопанной Н. Н. Ворониным.

Продолжение следует

Г. И. Пех опубликовал только генеральный план раскопок 1955—1956 и 1958 гг., на котором план фундаментов церкви занимает менее 1 см. Однако в Волковысском военно-историческом музее имени П. И. Багратиона хранится план фундаментов церкви, сделанный в процессе расчистки их в 1958 г. План этот свидетельствует о том, что в 1955—1956 гг. фундаменты были раскопаны, а в 1958 г. зачищены лишь по поверхности каменной кладки, без задачи вскрыть их на всю глубину. Только этим можно объяснить ту «россыпь» камней, сквозь которую лишь в некоторой мере проступают основные черты плана здания. Этим же обстоятельством можно объяснить утверждение исследователя, что «все камни... имеют очень неглубокое заложение (0,35—0,4 м), за исключением юго-западного и северо-западного углов», что «многие камни фундамента в нем смещены».
Фундаменты волковыоского храма после раскопок 1955—1956 гг. и зачисток 1958 г. были оставлены открытыми, зарастая дерном и подвергаясь постепенному разрушению.
В 1959 г, П. А. Раппопорт, занятый изучением остатков оборонительных сооружений Волковыска, произвел внешнее обследование фундаментов (без раскопок) и, опираясь на схематический обмер их, сделал попытку графической реконструкции плана здания.
Опасаясь за дальнейшую судьбу волковысских руин, раскопки которых были явно недостаточны, мы произвели дополнительные архитектурно-археологические исследования памятника, позволившие не только с полной уверенностью понять план фундаментов, но и выяснить ряд существенных особенностей волковысского храма.
Заросшие травой фундаменты просматривались лишь в основных чертах. Вся площадь храма была покрыта развалом мелких, а отчасти и крупных камней, рассыпавшихся из верхних раскопанных частей, фундамента. Разведочные раскопы, заложенные у восточной, западной и северной стен здания, позволили с несомненностью установить, что фундаменты здания сохранились гораздо лучше, чем это думали предшествующие исследователи храма. Только верхние один-два ряда каменной кладки, подвергшиеся раскопкам, оказались местами разрушенными. В нижней части фундаменты стен храма сохранились отлично на всю их глубину. Вопреки утверждению Г. И. Пеха, фундаменты заложены не на 0,35—0,4 м, но в основном на 1 м, а местами и глубже. Фундаментные рвы вырыты в плотном мате-риковом песке и заполнены валунными камнями небольшого и среднего размера, уложенными без раствора. Оберегая сохранность фундаментов, мы раскапывали их не на всю глубину и после исследования и точных обмеров здания снова плотно забили раскопы песком. На ряде участков восточной, северной, южной и западной стен фундаменты небольшими отрезками протяженностью 1,5—2 м были вскрыты па всю глубину заложения. Фундаменты лежат непосредственно на материковой подошве; никаких дополнительных субструкций в здании пет. На отдельных участках южной стены под подошвой фундамента обнаружены небольшие углубления, заполненные культурным слоем, содержащим золу, угли, кости живот-ных и кружальную керамику XI—XII вв., по-видимому, остатки хозяйственных ям или, может быть, даже жилищ полуземляночного типа.

Продолжение следует

В августе 1966 г. раскопки эти были осуществлены. Вскрытие полузасыпанной западной части траншеи 1965 г. позволило на глубине 1,5 м обнаружить слой серой спекшейся земли с незначительными обломками костей, перегорелые растрескавшиеся куски валунных камней и несколько небольших обломков плинфы XI] в. Слой этот в основной части не был нарушен раскопками 1965 г., поэтому углубление раскопа позволило открыть нетронутую стратиграфическую картину участка. Слой лежал па глубине 30—40 см. Так как какая-то часть этого слоя была снята раскопками 1965 г., он, очевидно, был толще. В нижней части слоя было много золы. Ниже зола лежала плотным слежавшимся слоем толщиной 25—30 см. Под ним на поверхности материка обнаружена тонкая промазка белой, плотной спекшейся глины. Ниже слоя глины обнаружены пять округлых в плане ям, вырытых в материке на глубину до 1 м. Диаметр их различен (от 40 до 80 см). Стенки ям были обложены мелкими камнями, частично обвалившимися на дно. Ямы были заполнены рыхлой землей и золой; местами сохранились незначительные остатки дренесного тлена. По-видимому, в них стояли столбы, для устойчивости которых края ям утрамбовали мелким камнем. Между двумя наиболее крупными ямами под слоем глины обнаружена совсем маленькая (диаметр 30 см, глубина 18—20 см) ямка, стенки которой не были обложены камнями. Ямка заполнена рыхлой землей с золой. Назначение всего сооружения непонятно. Ясно лишь, что никаких следов каменных фундаментов здесь нет, и вопрос о церкви на Шведской горе следует считать чистейшим недоразумением. Расширение раскопа в восточном направлении позволило установить, что рядом с этим загадочным сооружением лежит сильно перекопанный городищенский слой без каких-либо остатков каменного сооружения.
Вторая задача нашей экспедиции состояла в исследовании каменного фундамента недостроенной церкви XII в., сохранившегося в Замчище по соседству со Шведской горой. Как известно, остатки этого сооружения были обнаружены раскопками В. Р. Тарасенко и Г. И. Пеха в 1956 г., а в 1958 г. раскопаны Г. И. Пехом, по словам последнего, «с целью завершения исследования фундамента храма и его ближайшего окружения».
Как сообщает Г. И. Пех, раскопками 1958 г. было выяснено, что «фундамент частично разрушен и камни в нем смещены». Г. И. Пех объяснил это разрушение «близостью камней фундамента к поверхности земли». Большая часть фундамента была покрыта сверху лишь дерном и тонкой прослойкой земли, подвергавшейся распахиванию, а местами даже перекапывавшейся. Особенно разрушенной, по (словам исследователя, оказалась восточная часть фундамента.

Продолжение следует

Весной 1966 г. на Секции славяно-русской археологии Пленума Института археологии, состоявшегося в Минске, был заслушан доклад Я. Г. Зверуго о его раскопках в Волковыске в 1965 г. Среди различных весьма интересных материалов из этих раскопок, проводившихся на трех возвышенностях волковысского комплекса — Шведской горе (156 кв. м), Замчище (180 кв. м) и Муравельнике (100 кв. м),— паше внимание привлекло сообщение об обнаружении на Шведской горе остатков фундамента храма, который, по словам исследователя, «по времени предшествовал храму, заложенному на Замчище (вскрыт раскопками 1965 г.)».
В том же 1966 г. Я. Г. Зверуго в статье «Раскопки в Волковыске в 1965 г.» опубликовал более подробное описание своей находки. Рассказав о найденных на разных участках раскопок 1965 г. крупном камне с отшлифованной плоской поверхностью, фрагментах бронзового хороса, части костяной иконки-складня и двух застежек от книг, исследователь писал: «Все эти находки позволили нам предположить существование на Шведской горке храма, который по времени, возможно, предшествовал храму, заложенному на Замчрпце». Предположение это, разумеется, нельзя считать убедительным, так как находки частей хороса, иконки и застежек отнюдь не свидетельствуют о существовании храма вообще и тем более на Шведской горе.
Отдельно лежащий «валунный камень с отшлифованной плоской поверхностью», т. е. такой, какие действительно применялись в кладке ряда построек гродненской школы XII в., может рассматриваться как свидетельство о существовании где-то поблизости самой постройки такого типа. Памятуя о том, что склад таких подготовленных для строительства камней был обнаружен раскопками предшествующих лет на смежной со Шведской горой территории Замчища, возле фундамента заложенного здесь в XII в. храма, более чем вероятно считать, что и одинокий камень, найденный в раскопках на Шведской горе, мог быть принесен, даже еще в древности, с соседнего Замчища.
Гораздо важнее сообщение Я. Г. Зверуго о том, что в западной части раскопок были обнаружены «остатки фундамента храма». По словам исследователя, «раскопками вскрыта только незначительная часть фундамента. Слой разрушений храма перекрыт слоем пожарища. Под слоем извести, расположенным у фундамента, тоже прослеживается прослойка пожарища». На основании фотодокументации раскопок, с которой мы имели возможность познакомиться во время Пленума в Минске, существование фундаментов второго волковысского храма не представлялось нам бесспорным. Вместе с тем значение открытия хотя бы фрагментов нового архитектурного памятника гродненской школы было столь очевидно, что по согласованию с Сектором археологии Института истории АН БССР было тогда же решено, что в том же году Архитектурно-археологическая экспедиция ЛОИА АН СССР, уже несколько лет ведущая исследования памятников древнего зодчества Белоруссии (Полоцк, Новогрудок, Туров), при участии Я. Г. Зверуго осуществит раскопки обнаруженных руин широкой площадью.

Продолжение следует