В Восточной Европе значительная часть кладов и единичных находок сасанидских, куфических и византийских монет VII—X вв. территориально увязывается с Хазарским каганатом или с областями, которые находились в политической зависимости от хазар. Северный Кавказ, Нижнее и Среднее Поволжье,, Лодонье, Приазовье и Крым входили, как известно, в состав каганата. Русские и восточные источники сообщают, что некоторые славянские племена (поляне, радимичи, вятичи и северяне) и волжские болгары выплачивали в IX—X вв. хазарам дань 17.
Многочисленные находки куфических монет на поселениях и в могильниках юго-восточной части Восточной Европы подтверждают давнее знакомство хазар с монетами Арабского халифата.
Куфические монеты VIII —начала IX в. обнаружены в Дагестане (Агач-кала), Северной Осетии (Галиат), Чечено-Ингушетии (Го-уст), Краснодарском крае (Адлер).
В Нижнем Поволжье и Приуралье находки куфических монет известны в Астраханской области (Соленое Займище, Селитренное), Волгоградской области (Дубовка), Оренбургской области (Ромашкино), в Башкирской АССР (Бугоровка, Старо-Халилово).
В Подонье находки куфических монет VIII — начала IX в. зарегистрированы в Ростовской области (Правобережное Цимлянское городище, станица Верхне-Курмоярская) и в Воронежской области (слободы Урыв и Маклашеевка).
Ранние куфические дирхемы обнаружены в Тамбовской области (с. Крюково-Кужновское), Ульяновской области (с. Кайбелы), Тульской области (дер. Супруты).
Несколько ранних куфических монет обнаружено на Украине: в Сумской области (Новотроицкое городище), Харьковской области (с. Верхнее Салтово, Донецкое городище на окраине Харькова, Райгородок), Киевской области (Киев, с. Зарубинцы), Крымской области (с. Планер-ское, Херсонес).
Еще в начале XX в. австрийский нумизмат Э. Цамбаур связал подражания куфическим монетам с чеканкой Хазарского каганата на том основании, что Волжская Болгария в X в. выпускала собственную монету с именами местных правителей и с указанием на место чеканки (Булгар или Сувар). Гипотеза Э. Цамбаура не получила поддержки в работах русских нумизматов-ориенталистов, в частности Р. Р. Фасмера. Топографические наблюдения дают основания предполагать, что варварские подражания чеканились на территории Хазарского каганата с самого начала IX в., и связывать эти подражания с областью салтово-маянкой культуры.
В последнее время А. А. Быков выделил в составе Девицкого клада куфических монет значительную группу дирхемов (85 экз.), которые чеканены по типу аббасидских монет, но по ряду признаков — не на территории халифата. Изучение этой группы дирхемов позволило А. А. Быкову предположить, что на территории «земли хазарской», видимо, непродолжительное время существовал «халифский» монетный двор — Ард ал-Хазар. Именно так предлагал читать название монетного двора на некоторых монетах еще Р. Р. Фасмер. А. А. Быков обратил внимание, что некоторые монеты имеют знак, который совершенно чужд традициям халифского монетного двора, но чрезвычайно похож на тамгу на одном из кирпичей из Саркела. Изложенные обстоятельства позволили А. А. Быкову признать в «загадочных» дирхемах Девицкого клада монеты, чеканенные на одном из монетных дворов в Хазарии.

В. Л. Янин учел 25 кладов куфических монет, зарытых в начальный период распространения дирхема в Восточной Европе (до 833 г.): 1—Кри-вянская, 805/6 г.; 2 — Завалишино, 809/10 г.; 3 — Нижняя Сыроватка, 812/3 г.; 4— Паристотаский хут., 787/8 г.; 5— Яриловичи, 820/1 г.; 6— Лит-винсквичи, 823/4 г.; 7— Могилев, 814/5 г.; 8— Минская губерния, 815/6 г.; 9 —Лапотково, 816/7 г.; 10 — Баскач, 807/8 г.; 11 — Борки, 817 г.; 12 — Скопинокий уезд. 818/9 г.; 13 — Сарстаое городище (дер. Деболы), 820-е годы; 14 —Угодичи, 812/3 г.; 15 —Углич, 829 г.; 16 — Загородье, 831 г.; 17 — Семенов городок, 810/1 г.; 18 — Деменск, 824/5 г.; 19 — Набатово, 815/6 г.; 20 —Вылеги, 807/8 г.; 21 — Тарту; 22 — Старая Ладога, 786 г.; 23 — Княщино, 808/9 г.; 24 — Элмед, 820/1 г.; 25 — Лелеки, 803 г.
Изучение карты распространения дирхема в начальный период, составленной В. Л. Яниным, убеждает в том, что большинство кладов и отдельных находок обнаружено в областях, которые в то время еще не были заселены славянскими племенами.
Многие советские археологи считают, что эти области Восточной Европы были заняты балтами, финно-угорскими или тюркскими племенами. Смешанное население Подонья и Приазовья входило тогда в состав Хазарского каганата.
На славянских землях ранние клады известны только в области ро-менско-боршевской культуры, в Посожье и Подосенье и на западнославянских землях между Эльбой и Вислой.
В обширных районах, заселенных славянами между Днепром и Дунаем, не найдено ни одного клада куфических монет, относящегося к тому времени.
В русской исторической литературе утвердилось мнение о важном значении Итиля как крупного транзитного центра в начале хазарского торгового пути, по которому дирхем проникал в Востичную Европу. Наиболее четко это мнение было сформулировано в известной статье П. Г. Любомирова и в дальнейшем поддержано в трудах Ю. В. Готье, П. И. Лященко, Р. Р. Фасмера, А. Ю. Якубовского и Б. Н. Заходера. В. Л. Янин выступил против этого, казалось бы, общепринятого положения. «В действительности,— писал В. Л. Янин,— если обратиться к хронологическому анализу монетных находок за два с половиной века обращения куфической монеты в Восточной Европе, выясняется, что весь комплекс монетных находок на нижней Волге и на нижнем Донце, который можно было бы связывать с торговым движением непосредственно с территории Хазарского каганата, состоит из двух кладов и нескольких отдельно поднятых монет. Доли процента находок по отношению к общему их количеству в Восточной Европе характеризуют не столько стеиень монетного обращения у хазар, сколько полное отсутствие этого обращения.
Сношения древней Руси с Итилем посредством предполагаемого южного пути также достаточно убедительно опровергаются этими материалами. На протяжении всего периода восточной торговли с конца VIII до начала XI в. единственными воротами, через которые шла торговля Руси с Востоком, фактически был Булгар».
Во-первых, В. Л. Янин нарушает основной методический принцип своего исследования, когда для характеристики денежного обращения в Хазарии рассматривает все монетные находки без разделения на периоды. Как известно, границы Хазарского каганата с VIII до середины X в. не оставались постоянными.
Во-вторых, В. Л. Янин не дает разъяснения, каким образом куфические монеты проникали из Средней Азии и Закавказья в Среднее Поволжье, на территорию Волжской Болгарии, минуя Итиль и другие города Хазарии.
В-третъих, болгары в IX—X вв. платили дань хазарам, и освобождение болгар от зависимости связано только с походами киевского князя Святослава на Волгу в 965 г.
В-четвертых, за последние годы стали известны новые клады куфических монет начального периода обращения дирхема в Восточной Европе: 26—Петровское, 804/5 г.; 27—Правобережное Цимлянское городище, 809/10 г.; 28 — Новотроицкое городище, 818/9 г.; 29 — Нижние Новоселки, 811/2 г.; 30 — Кремлевское, 812/3 г.; 31 — Хитровка, 810/1 г.; 32 — Калининград, 745/6 г.

Продолжение следует...

Многочисленные клады восточных монет VIII -IX вв., найденные в Восточной Европе и Прибалтике, давно уже привлекли к себе впимание историков и нумизматов. Впервые научную периодизацию кладоЕ куфических монет разработал известный русский нумизмат-ориенталист Р. Р. Фасмер. Он предложил разделить все клады куфических монет, найденные в Восточной Европе, на четыре хронологические группы (по дате младшей монеты в составе клада)
1. Клады куфических монет с конца VIII в. до 833 г.
2. Клады куфических монет с 834 по 900 г.
3. Клады куфических монет с 901 по 960 г.
4. Клады куфических монет с 961 по 1014 г.
Изучение состава многочисленных кладов куфических монет привело Р. Р. Фасмера к важному выводу о том, что древнейшие клады (до 833 г.) содержали значительный процент аббасидских монет африканской чеканки, в то время как клады последующего периода состоят из аббасидских дирхемов, чеканенных в азиатских центрах Арабского халифата.
Клады третьей группы (до 960-х /годов) имеют в своем составе по преимуществу саманидские дирхемы, чеканенные в Средней Азии, а клады последней, четвертой группы содержат наряду с саманидскими монетами заметную примесь бувейхидских и зияридских дирхемов и монет других мусульманских династий, правивших в Средней Азии и Закавказье. Наконец, в позднейших кладах увеличивается количество западноевропейских монет и византийских милиарисиев.
К сожалению, эти выводы были высказаны в статье общего характера, затерявшейся в периодической печати, и не получили широкого распространения.
В. Л. Янин, занимаясь происхождением денежно-весовых систем древней Руси, развил выводы Р. Р. Фасмера на основе исследования всех известных в середине XX в. кладов куфических монет.
По мнению В. Л. Янина, наиболее ранние клады дирхемов в Восточной Европе и Прибалтике были зарыты в землю не в начале IX в., как утверждал Р. Р. Фасмер, а на несколько десятилетий раньше, в 60—90-х годах VIII в.
Для подтверждения своей гипотезы В. Л. Янин располагал небольшим кладом из Приладожья (Старая Ладога, 786 г.), одним кладом с Готланда (Форе, 783 г.) и незначительными остатками клада, найденного на хут. Паристовском Черниговской области. Этот клад можно лишь условно относить к концу VITI в. (младшая монета 787/8 г.), но такая поправка не вносит принципиальных изменений в построения Р. Р. Фасмера, потому что наиболее ранние клады как раз подтверждают возникновение транзитного пути по Волге и ее притокам в Приладожье и прибалтийские земли не в самом начале IX в., как думал Р. Р. Фасмер, а в 80—90-х годах VIР в. Сравнение числа ранних кладов в Западной (16 кладов и 13 отдельных находок) и Восточной Европе (32 клада и 56 отдельных находок) вряд ли методически правильно для характеристики интенсивности денежного обращения в этих районах, так как сопоставляются совершенно различные области, а, главное, основная масса кладов куфических монет обнаружена за пределами славянского ареала в Восточной и Центральной Европе, и поэтому они ничего не дают для решения вопроса о времени зарождения денежного обращения у восточных славян и на Руси.
К тому же В. Л. Янин совершенно не учитывает уровень социально-экономического развития восточных и западных славян в конце VIII — первой половине IX в., когда пишет, что «экономика восточного славянства к этому моменту испытывала сильнейшую потребность в металлических знаках обращения».
При рассмотрении топографии монетных кладов, как и других кладовых находок, нужно иметь в виду одно важное обстоятельство: клады, как правило, встречаются не по торговым путям, а в районах сосредоточения оседлого земледельческого населения. В степных районах, где не было прочной оседлости, клады обнаруживаются крайне редко. Там драгоценные вещи и монеты находят обычно в богатых кочевнических погребениях, например у сел Малое Перещепино, Новые Сенжары, у Келегейских хуторов, у с. Глодосы.

Продолжение следует...