ДРЕВНЕРУССКИЕ НАДПИСИ ИЗ ЦЕРКВИ ФЕДОРА СТРАТИЛАТА В НОВГОРОДЕ
Надпись 6 также представляет собой не одну запись, а две одинакового содержания, сделанные одним почерком на северной стене лестницы: В рассматриваемых надписях употребляется «ступенчатое» в, и современного начертания, и — с высокой косой перекладиной, появившееся во второй половине XIV в., а — с длинным хвостом, к — с большим промежутком между левой и правой частью. Все эти признаки позволяют датировать надписи концом XIV — XV в.
ААА! — избегайте, отвращайтесь.
В обеих надписях содержится благочестивый призыв: «О попове, священники, отвращайтесь от пьянства!» Однако само выполнение надписей, незаконченные и снова повторяющиеся фразы, неровные строчки и буквы с разным наклоном отнюдь не свидетельствуют о том, что автор надписи следовал этому призыву. Формально от священника требовалось воздержание от пьянства, но сами церковники, очевидно, понимали, что невозможно требовать от священников полного отказа от алкоголя, и в многочисленных посланиях увещевали духовенство: «Пития не принимай без времени, но в подобное время, в закон и во славу божию». Но все эти благочестивые воззвания оставались втуне, и не случайно в церковном уставе Ярослава имелась статья: «Аще поп или чернец, или черница упиется без времени...» Рассматриваемые два граффити, очевидно, представляют собой покаянные записи священника, «упившегося без времени», и подтверждают, что многочисленные обвинения духовенства в пьянстве, исходившие как от «отцов церкви», так йот еретиков-стригольников, не были напрасными.
Публикуемые в настоящей статье граффити далеко не исчерпывают всего разнообразия надписей, сохранившихся на стенах церкви Федора Стратилата. Большинство из них относится к XIV — первой половине XV в., встречаются записи и более позднего времени (XV—XVI вв.). Это надписи молитвенные, поминальные, бытовые. Дальнейшее их изучение позволит ввести в научный оборот новый, до сих пор мало известный источник по истории, культуре и повседневной жизни древнего Новгорода.

ДРЕВНЕРУССКИЕ НАДПИСИ ИЗ ЦЕРКВИ ФЕДОРА СТРАТИЛАТА В НОВГОРОДЕ
УифоровиУь — окончание отчества; с учетом новгородского цокания должно быть—...цифоровиУь. Единственное отчество с таким окончанием происходит от чрезвычайно редкого имени Онцифор. В Новгороде так звали известного посадника Онцифора, упоминавшегося в летописях в 1342—1367 гг. В. Л. Янину путем сопоставления данных различных источников (летописей, берестяных грамот, актов, сфрагистики и т. д.) удалось установить, что у Онцифора было по крайней мере четыре сына, время жизни и деятельности которых падает на середину XVI— начало XV в. Дата надписи—1396 г.—и ее местоположение на хорах, среди записей, касающихся других важных событий, позволяет предположительно отождествить Онцифоровича надписи с одним из сыновей знаменитого посадника. Фрагментарность надписи не позволяет достоверно восстановить ее содержание.
Первую фразу можно прочесть так: «В лето 6904-е ти постави...» или «В лето 6904-е типрста...» (преставился, если допустить, что автор надписи пропустил буквы). Но ни для первого, ни для второго варианта прочтения нет достаточных оснований. Дата смерти Юрия Онцифоровича — 1416 г., Лукьян Онцифорович упоминается в летописи в 1421 г. Даты смерти Максима и Афанасия Онцифоровичей неизвестны. Однако нужно отметить, что из восьми грамот, написанных и полученных Максимом, последняя по времени (№177) найдена в слоях ярусов 7—8(1369 — 1396 гг.). Отсутствие сведений о Максиме Онцифоровиче после 1396 г. позволяет предположить, что в надписи сообщается о его смерти в 1396 г. В последней строке надписи читается слово «сотии» рли «соткии», которые можно истолковать как «сотский». Максим Онцифорович, по сведениям берестяных грамот, и был сотским.
Надпись 5 представляет собой много раз повторенную фразу, прочерченную в разных местах западной стены хор и лестницы:
возлеь реьки
Надпись несомненно является началом какой-то песни или загадки. Палеографические признаки: с в виде «ножа русского курганного типа», к — в виде двух треугольников с заходящими друг на друга концами, а также з — в виде полукруга с маленькой головкой, характерное для «русского полуустава», позволяют датировать надпись концом XIV — XV в.

ДРЕВНЕРУССКИЕ НАДПИСИ ИЗ ЦЕРКВИ ФЕДОРА СТРАТИЛАТА В НОВГОРОДЕ
Перевод надписи: А у Пречистой хуст двадцать, а то помимо прочих; елея несколько и свечей золотых сорок и две.
Буквы МєчА в начале последней строки, очевидно, не имеют отношения к данной надписи и были написаны ранее. Именно поэтому последняя строка надписи сдвинута в сторону. Таким образом, содержание надписи — перечень приношений Пречистой. Нужно отметить, что в церкви Федора Стратилата существовал придел Покрова Богородицы. По свидетельству архимандрита Макария, этот придел находился на хорах против главного иконостаса. Во время последних реставрационных работ выяснилось существование придела в центральной трети хор. Несомненно, этот придел и являлся приделом Покрова Богородицы. Надпись 3 помещается на хорах как раз напротив придела и является перечнем пожертвований находившейся там иконе Покрова Богородицы.
Надпись 4 расположена рядом с предыдущей, несколько ниже нее, на высоте 175 см. Сохранилась лишь левая часть надписи, правая утрачена вместе со штукатуркой.
В надписи дважды повторена дата ; 6904 (1396) г., причем, если в первом случае буква ц, обозначающая число сотен, не сохранилась, то во втором—ц на месте сотен читается совершенно отчетливо. Буква д, следующая за ц, также относится к дате, о чем говорит сохранившееся в обоих случаях титло над д. Буква И означает окончание числительного — лето 6904-е. Интересно в дате употребление ц вместо А В значении 900. Обозначение 900 посредством ц распространилось с «гогославян-ским влиянием». В рукописях ц = 900 впервые употреблено в 1427 г. и то в южнорусском евангелии, В эпиграфических памятниках известно употребление ц = 900 в надписи на окладе евангелия Федора Кошки (1392 г.). В данной надписи югославянское влияние проявилось и в написании ф в виде трех палочек, опущенных вниз. Однако наряду с таким ф употребляется и обычное, а также симметричное Х, характерное для «русского полуустава». В тексте ясно читается УифорокиУь лщл. ..

ДРЕВНЕРУССКИЕ НАДПИСИ ИЗ ЦЕРКВИ ФЕДОРА СТРАТИЛАТА В НОВГОРОДЕ
Таким образом, дата надписи читается • 6971 (1463)г., если букву на месте десятков прочесть как о (70), а не S (9). В пользу такого прочтения говорят л на месте единиц и палеография.
Помимо и современной формы, появившегося в XIV в. и обычного для XV в., симметричного Х, датируемого концом XIV — началом XV в. (см. выше), в надписи употребляется ц с изогнутой ножкой, появившееся в XV в., о том же времени говорят одностороннее г и к с резким разрывом между левой и правой частью. Таким образом, палеография говорит в пользу более поздней даты (6970-е годы).
Слово последнее, следующее за словом НПНИИ, читается вполне ясно. «Последнее лето» часто употреблялось древнерусскими книжниками в смысле «конец мира», которого ожидали в 7000 г. Но ясно сохранившееся в дате число тысяч и сотен препятствует такому толкованию. Очевидно, последнее следует перевести как «в последний раз».
Перевод надписи: В лето 6971, нынешнее, в последний раз погорела Федорова улица, в день мученика К... (до?) Никитиной улицы.
Летописные сообщения о пожарах, во время которых горел Плотницкий конец, довольно часты в летописях. Конечно, в летопись попали записи далеко не о всех пожарах. В частности, ничего не известно о пожаре 1463 г. в Новгороде, хотя выражение «в последний раз» говорит о том, что за короткий промежуток времени Федорова улица горела неоднократно.
Надпись 3 расположена на западной стене на высоте около 210 см от уровня хор (рис. 1, 3; 2, 3).
В надписи употребляется р, форма которого, по определению А. В. Арциховского, в виде ножа русского курганного типа (с прямой спинкой, выпуклым лезвием, от лезвия к середине спинки идет короткая прямая линия), типична для берестяных грамот XIV в. Продолжает встречаться такое с и в некоторых берестяных грамотах начала XV в. Е, с заходящими друг на друга петлями типично для памятников древнейшего, так называемого русского полуустава (конец XIV — начало XVB.). Особо можно отметить а, имеющее аналогии в некоторых эпиграфических памятниках конца XIV в. По совокупности признаков надпись можно датировать рубежом XIV — XV вв. В начале слов употреблено так называемое о очное — с точкой внутри, прецистои — пречистой — име-ется в виду Богородица, доутъ. — очевидно, пропущено с перед т, — следует читать хустъ. Хуста — платок, плат. о проци опрочи-оп-рочь — кроме, исключая; еллеии — должно быть, клеи; буквы л и и удвоены по ошибке, КПЛКЪ — колько — сколько; е КПЛКЄ; — означает приблизительное число — несколько.

ДРЕВНЕРУССКИЕ НАДПИСИ ИЗ ЦЕРКВИ ФЕДОРА СТРАТИЛАТА В НОВГОРОДЕ
Важным датирующим признаком является Ь с длинным хвостом. Та-кая форма употребляется в надписи наряду с обычным Ь. В берестяных грамотах и на бумаге такое а появляется только в начале XV в. Вообще, по стилю почерка эта надпись очень близка к некоторым берестяным грамотам первых десятилетий XV в. Таким образом, надпись о смерти посадника Василия можно датировать началом XV в. К сожалению, в надписи не указаны ни год смерти, ни отчество посадника, а в конце XIV — первой половине XV в. в Новгороде было десять посадников Василиев, причем полная дата смерти (4 июня 1392 г.) известна только для Прусского посадника Василия Федоровича.
Таким образом, определить, о каком Василии идет речь в надписи, крайне затруднительно. Можно попытаться сузить круг посадников, о смерти которых могла сообщать надпись. Церковь Федора Стратилата находится в древнем Плотницком конце Новгорода. Естественно предположить, что в записи для поминания на стене этого храма упоминается плотницкий посадник. В таком случае это может быть или плотницкий посадник Василий Есифович (избранный в 1416 г. и последний раз упоминаемый в 1421 г.) или Василий Фоминич, о котором неизвестно, в каком из концов он был посадником (избран в 1423 г.).
Следовательно, наиболее вероятное лицо, о смерти которого говорится в надписи, — плотницкий посадник Василий Есифович, занимавший и должность степенного посадника в 1418 г. Умер он, очевидно, в 20-х годах XV в.Однако это предположение не исключает возможности, что в поминальной записи могла идти речь о Василии Фоминиче или о каком-либо другом посаднике Василии, имевшем родственные или территориальные связи с Плотницким концом и умершем в начале XV в.
Надпись 2 находится на западной стене на высоте около 160 см от уровня пола хор. Надпись сильно повреждена вследствие выпадения верхнего красочного слоя фресковой штукатурки.
|Несмотря на фрагментарность надписи, ясно, что речь идет о пожаре, во время которого погорели Федорова улица (на ней и стоял храм Федора Стратилата) и, возможно, Никитина улица, проходившая параллельно Федоровой. В надписи есть дата, отчетливо читаются s (6)— число тысяч — и ц (900) — на месте сотен. На месте десятков под титлом находится буква, от которой сохранилась только верхняя часть. Это могли быть о (70) или $ (9). Конец даты поврежден, однако можно различить букву А (1) на месте единиц и следующее за датой слово ыоиее, причем последние три буквы под титлом читаются вполне отчетливо. омбб, очевидно, следует прочесть как У нее. И. И. Срезневский указывает на слово ыоница, встреченное в Новгородской первой летописи в значении «ныне», равное по смыслу . Следо вательно, иоыее— нынешнее.

ДРЕВНЕРУССКИЕ НАДПИСИ ИЗ ЦЕРКВИ ФЕДОРА СТРАТИЛАТА В НОВГОРОДЕ
А. А. Медынцева
Церковь Федора Стратилата на Ручью, построенная в 1360—1361 гг.,— один из известнейших памятников новгородского зодчества. Исключительное значение придает этому памятнику архитектуры фресковая роспись, датируемая различными исследователями 60—70-ми или 70—80-ми годами XIV в. Роспись была открыта под побелкой в 1910 — 1911 гг. Очевидно, тогда же были расчищены многочисленные древнерусские надписи — граффити, прочерченные по фресковой штукатурке. В отчетах о реставрации живописи о них ничего не говорится. Лишь в путеводителе по Новгороду, изданном М. В. Муравьевым, упомянуто, что на стенах храма много еще не изученных граффити. В настоящее время надписи сохранились на стенах каменной лестницы, ведущей на хоры, на западной стене хор, на откосах оконных проемов и на южной стене, вдоль которой деревянный переход вел с полатей в придел Симеона-Дивногорца. Топография надписей объясняется сохранностью фресковой росписи. Обширность материала заставляет нас ограничиться публикацией лишь некоторых надписей XIV — первой половины XV в.
* * *
Надпись 1 процарапана по фресковой штукатурке на западной стене хор на высоте около 180 см от уровня пола.
Текст надписи с разделением на слова (в круглых скобках даются буквы, сохранившиеся частично, в квадратных — утраченные совсем):
Текст надписи совершенно ясен: «Преставися посадник Василий месяца сентября на память святыя мученицы Феклы» (15 сентября). Перед нами типичная поминальная запись с неполной датой (указаны только месяц и число события, что вполне достаточно для поминания). В имени Василий — обычная для Новгорода замена ина t , в слове «месяца» — Х вместо ц. Из палеографических признаков нужно отметить так называемое ступенчатое в, появившееся на пергаменте и бумаге в конце XIV в. и употреблявшееся в XV в. Эту же дату для такой формы подтверждают и берестяные грамоты. и — современной формы, употреблявшееся одновременно со ступенчатым в; Х — в виде расщепа с совершенно утраченной ножкой — типично для конца XIV — начала XV в.

ГРАФФИТИ 2 ФЕВРАЛЯ 1238 г.

Тем самым гибель княжича была предрешена — город не сдался. Пленного Владимира Юрьевича татары уволокли в свои станы. Можно конкретно представить себе обстановку этого лаконичного драматического диалога владимирцев и татар. Князья и городские воины находились за зубцами бруствера верхней боевой площадки Золотых ворот и за заборолами боевого настила внутри их пролета. Отсюда были прекрасно видны татарские парламентеры с их пленником. С внутренней лестницы южной стены на боевой настил и выводил невысокий арочный проем, на котором сохранилось интересующее нас граффити — горестная поминальная запись о погибшем юном князе.
Можно предположить, что и второй большой крест на рогатом подножии был связан с обстоятельствами февральской драмы 1238 г. Но излагаемое ниже — сплошная «многоступенчатая» гипотеза.
Первоначально казалось, что роговидные отростки в основании креста передают обычный внизу храмовых крестов полумесяц (рис. 1). Лучший пример этого — крест Димитриевского собора во Владимире конца XII в. Полумесяц, по мнению Г. Д. Филимонова,— конечная форма стилизации символа зла — дракона, попранного крестом. Корни этого мотива уходят за пределы Руси. На граффити рога полумесяца различны н несимметричны. К тому же они не примыкают к мачте креста, а вырастают из большой овальной фигуры, образуя рогатую коровью или бычью голову. Внизу она переходит как бы в «шею» и далее в миниатюрное подобие «туловища» с короткими отростками четырех «ног», по две на стороне. Автор граффити водрузил крест на непомерно крупную рогатую «голову», к которой присоединено до смешного крохотное «туловище».
Как объяснить это изображение?
«Демонстрация» татарами пленного княжича Владимира Юрьевича перед Золотыми воротами несомненно была обставлена татарским командованием определенным официальным образом. Это были хотя и ультимативные переговоры, но «на высшем уровне». И поэтому с татарской стороны пленника, конечно, сопровождали не только рядовые воины-конвоиры, но и облеченный властью парламентер. Не удостоверялись ли его полномочия сопровождающим его ханским стягом? По миниатюрам Радзивил-ловской летописи мы знаем половецкие стяги с двурогими навершиями. Не было ли таких рогатых стягов и у татаро-монголов? Или не был ли скотский признак — рога — для русских вообще символом кочевой, степ-ной угрозы? Вспомним, как в русской былине Алеша Попович (Ольбег) издевается над обжорством головастого Идолища Поганого (половецкого Итларя — «Итларища поганого»):
Как у нашего попа да у Левонтья Ростовского Как бывала тут коровища-обжорище... Ела, ела, пила, пила — сама лопнула
Не отразилась ли и в золотоворотском граффити аналогичная сатирическая сентенция? Вообще говоря, большеголовое рогатое существо с тщедушным, как бы «лопнувшим» тельцем очень напоминает былинный образ. Если эти соображения в какой-то степени правомерны, то рогатая голова, попранная большим и стройным крестом, была бы символом веры в конечную победу над поработителями. Рядом с траурным памятным крестом на Голгофе красовался своего рода «победный крест» и звучал пророческий смех древнего владимирца над «нечестивыми агарянами».

ГРАФФИТИ 2 ФЕВРАЛЯ 1238 г.

Золотые ворота во Владимире сохранили разнообразные граффити. Часть их находится на левом (западном) косяке арочного проема, выводившего па боевой настил над воротным проездом. В свое время я издал эти граффити — большие и малые кресты разной величины и формы. Я высказал тогда и самую общую оценку их как вотивных крестов, процарапанных выходившими па боевой пастил воинами. Среди них выделялись два больших врезанных глубоко и твердо креста. Один, левый — шестиконечный на одноступенчатой «Голгофе» и другой, правый — четырехконечный на странной фигурной подставке. Со временем осыпавшаяся побелка обнажила слева от первого креста ранее не видную, сделанную четким уставом надпись «Гюргич». Можно думать, что это отчество но рядового человека, а члена владимирского княжеского дома, где было два поколения Юрьевичей: сыновей Юрия Долгорукого и сыновей Юрия Всеволодовича. Надпись явно связана с крестом и является как бы надгробной, поминальной. В какой связи и когда могла появиться такая надпись на арке, ведшей на боевой настил?
Золотые ворота дважды испытали боевую тревогу. Первый раз — в пору междукняжия и усобицы после убийства в 1174 г. князя Андрея Юрьевича, когда владимирцы выдержали семинедельную осаду боярского ополчения. Второй раз — в 1238 г. во время осады и захвата Владимира татарами. Данные палеографии не позволяют уточнить дату надписи: приметы ее очень общи и могут лишь подтвердить, что она могла быть написана как во второй половине XII, так и в первой половине XIII в. Все же характерные начертания буквы Ч в виде ухвата или чаши и четкое Ю тянут к XIII в., находя блшкайшую аналогию в розной надписи 1234 г. князя Святослава Всеволодовича под распятием на фасаде Юрmево-Польского собора. При всей профессиональности, обнаруживающей руку опытного писца, надпись сделана торопливо, как бы наспех: мачты букв Г и И прочерчены ниже «строки», написание буквы С как бы «сорвалось», мачта скосилась, а кузов превратился в косую незамкнутую черту.
Предположить, что под «Гюргичем» разумели строителя Золотых ворот Андрея Боголюбского, гибель которого послужила прологом к усобице, едва ли возможно. Сомнительно, чтобы могущественного князя даже посмертно можно было запросто обозначать отчеством без имени. Графика надписи скорее склоняет к XIII в. К этому ведет и конкретная ситуация^ связанная с днями татарской осады Владимира. Напомним ее.
Зимой 1237 г. татаро-монгольские полчища захватили и сожгли Москву. Воевода Филипп Нянка был убит, а сидевший на Москве сын великого князя Георгия Всеволодовича — Владимир Георгиевич — попал в плен. Георгий Всеволодович ушел на Сить готовить силы для схватки с завоевателями, оставив «в собе место» во Владимире сыновей Всеволода и Мстислава. 2 февраля 1238 г. татары подошли к Владимиру, надеясь, что он сдастся без боя. Но горожане с юными князьями и воеводой Петром Ослядюковичем затворились в крепости. Тогда татары привели к Золотым воротам пленного князя Владимира Георгиевича и, «приехаша близ к воротом», спрашивали, узнают ли стоявшие на воротах князья и владимирцы своего княжича, «бе бо уныл лицем — изнемогл бедою от нужди». Летонисец не жалеет красок, чтобы передать трагизм ситуации: «Всеволод же и Мстислав стояста на Золотых воротах и познаста брата своего Володимера. О, умиленое виденье и слез достойно! — Всеволод и Мстислав с дружиною своею и все гражане плакахуся, зряще Володимера...» Татары выставляли пленного княжича как заложника: его освобождение шло в обмен на капитуляцию города. Воевода Петр Оюлядюкович отверг предложение князей сделать обреченную на провал вылазку, чтобы отбить брата («Братья! Луче мы есть умрети перед Золотыми враты за святую Богородицю!...»).

Продолжение следует...