ДРЕВНЯЯ РУСЬ И ВЕНГРИЯ

Под 1217 г. в нем зафиксирован такой казус. Несвободные «castren-ses» села Ban, приписанные к е.амку Крашна, обязанные снабжать его продуктами и выполнять другие повинности, заявили о группе местных жителей, будто те суть их «concives». Видимо, подзамковая челядь хотела привлечь их к выполнению своих повинностей. Но те ответили, что они — свободные люди, родом русские, и в доказательство сослались на своего родственника по имени Chedur (Федор). Дело дошло до суда, по решению которого было прибегнуто к испытанию каленым железом. Федор пронес каленое железо и тем доказал свободное состояние своих сородичей. Заметим, кстати, что испытание каленым желевом — норма, хорошо известная и древнерусскому праву.
Итак, русюко-свенгерские отношения восходят ок истокам обоих государств. Сперва Киев, а затем и Волынь находили в Венгрии союзника в соперничестве с нере1мышлыако-теребовльакими князьями. Русско-венгерский союз содействовал борьбе этих стран с Византией ва упрочение ОБОИХ позиций в Причерноморье и на Адриатике; наконец, русско-венгерско-польский союз оказал положительное влияние на исход борьбы Польши и Венгрии с имперской политикой Германии.

ДРЕВНЯЯ РУСЬ И ВЕНГРИЯ

Союз волынско-киевского князя с Венгрией, однако, не пострадал. В 1102 г. была заключена венгерско-хорватская уния, территория, подвластная королю, намного увеличилась, и Венгрия получила выход к Адриатике. Вместе с тем, отстаивая унию, она вступила IB вековую борьбу с Византией и потому была кровно заинтересована в союзниках против нее на Руси. Вслед за договором 1102 г. с Польшей Святополк Изяславич скрепил в 1104 г. свой союз с Венгрией, выдав дочь Предславу «в Угры за ко-ролевичъ», т. е., видимо, за терцога Альмоша, близкого родственника Кальмана. Поздняя традиция (связывает с именем этого короля появление русского отряда королевских телохранителей — «русские [его] королевского величества» (Rutheni Regiae Majestatis), которые были поселены IB «русском городе» Оросфале; оставаясь лично свободными людьми, они охраняли входы и ворота (королевской резиденции. Если это правдоподобное известие верно, то можно предполагать, что с потерей «русского корпуса» Византией юн появился в Венгрии.
Не (задаваясь целью решать сложный шопрос о давности русских поселении в Венгрии, хочу обратить внимание на один источник, проливающий свет на присущие им правовые нормы. Речь идет о Варадинском ре-гестре, в котором помещены протоколы за 1208—1235 гг. о случаях «божьего суда» (judicium Dei) посредством испытания каленым железом (Regestrum Varadinense examinum forri condentis).

ДРЕВНЯЯ РУСЬ И ВЕНГРИЯ

Волынско-киевский великий князь Святополк (1093—1113) дорожил венгерским союзом, который использовал против Перемышля и Теребовли. Едва ли широкие планы тамошних князей относительно Северного Причерноморья радовали (венгерского короля. Можно думать, что Святополк и Ласло I (1077—1095) заключили какое-то соглашение по борьбе со степняками, ибо действия Руси против кочевников прямо отражались на Венгрии, которая имела среди них союзников. В войне против Генриха III король Андрей I прибегал к помощи печенежской рати (1052 г.); Геза I использовал рать хана Солтана против поддержанного немцами Шаламона (1074 г.). Печенежские и половецкие набеги задевали Венгрию. Степь интересовала и перемышльских Ростиславичей, и вполне возможно, что именно при их участии половцы в 1092 г. напали на Венгрию, вызвав поход Ласло I на Русь, закончившийся, по данным хроник XIV в., полной победой короля.
Ростиславичи, отстаивая самостоятельность своей земли от Киева, не имели мира ни с Польшей, ни с Венгрией; естественно, они тяготели к союзу с Византией, втянутой в тяжелую борьбу с половцами. Зато Святополк, готовясь вооруженной рукой подчинить Перемышль, опирался на польско-венгерский союз. Его сын Ярослав женился (до 1091 г.) на дочери короля Ласло I; прочными были и его отношения с Кальманом (1095—1116). Вот почему, потерпев поражение на Рожни поле, он отправил сына к королю, «,вабя угры» на Володаря Ростиславича. Ярослав в 1099 г. привел рать Кальмана, с которым были и два епископа — Кунан и Лаврентий. Венгры (стали под Перемынышм, где заперся Володарь. Давыд Ж1е Игоревич добрался через его владения до степи и привел 30-тысячную рать хана Боняка. В битве иод Перемышлем половцы разбили венгров но частям, что отразилось в победной половецкой песне, обработанной нашим литописцем. По слухам, половцы убили до 40 тыс. ветров, в их числе и епископа Кунана, и «от бояр многы». Это событие довольно причудливо отразилось и в более поздних венгерских хрониках. Перемышльско-теребовльскаи (будущая Галицкая) земля отстояла свою самостоятельность от Киева.

Прежде всего следует отметить, что обычно крестики бывают в погребениях женщин и лишь в виде редкого исключения — мужчин. Чаще всего крестики в качестве привесок мы находим в составе ожерелий из бус (в 9 погребениях из 16). В двух случаях они были обнаружены на плече, дважды — у черепа, два раза — на груди и в одном погребении по-ложение креста осталось невыясненным. По-видимому, в качестве христианского символа использовались лишь кресты, находившиеся на груди. В остальных случаях их носили в качестве украшений или амулетов-оберегов. Использование крестов как оберегов подтверждается включением их в состав набора различных амулетов. Так, например, в кургане 70 близ дер. Харлапово Смоленской области трехлопастноконечный крестик с эмалью был подвешен вместе с медным ключом и гребешком к одной цепочке, находившейся у левой плечевой кости.
Погребальные комплексы, в которых найдены крестики с эмалью, дают возможность определить их дату. Мы располагаем 13 трехлопастноконеч-ными крестиками из 12 погребений и 3 овальнококечными из 3 погребений. Трехлопастноконечные крестики найдены вместе с вещами, датирующимися XI—XII вв.: грушевидными бубенчиками с крестовидными прорезями и с нарезкой в нижней части, шаровидными бубенчиками с щелевидной прорезью и линейным пояском, височными браслетообраз-выми кольцами с завязанными концами, височными кольцами с тремя напускными узловатыми бусинами, витыми шейными гривнами с раскованными концами, сердоликовыми бипирамидальными и 14-гранными бусинами, золотостеклянными бочковидными и хрустальными шарообразными бусинами и монетами, одна из которых саксонская (Этельред II, 978— 1016 гг.) и другая — англосаксонская (Герман, герцог Саксонский, умер в 1086 г.). На основании такого сочетания материала трехлопастноконеч-ные крестики можно датировать XI—XII вв. Однако по находкам в городах время их распространения охватывает и XIII в.
К XI в. относятся овальноконечные крестики. В кургане 63 у с, Каза-ричи Брянской области крестик этого типа был найден совместно с дирхемом-привеской и шейными гривнами с гранеными головками (одна — витая, другая — трехгранного сечения), а в кургане 5 близ с. Песочня Калининской области — вместе с шаровидными бубенчиками со щелевидной прорезью и линейным пояском и синими битрапецоидными бусинами.
Случайные обстоятельства находок круглоконочных крестиков (за исключением одного — из кургана близ дер. Городище Владимирской области) не дают оснований для определения их даты. Однако по материалам Латвии время их применения укладывается в рамки XII в.
Прямоуголыгоконечиые крестики можно датировать по материалам раскопок в Новогрудкс и памятникам Латвии XII в.
Таким образом, изготовление крестиков с выемчатой желтой эмалью было налажено на Киевщине в XI в. Расцвет их производства относится к XII в., а в XIII в. они постепенно выходят из употребления.

В археологических памятниках древней Руси встречаются медные литые крестики с желтой выемчатой эмалью. Они представлены четырьмя различными типами: трехлопастноконечными; овальноконечными с концами, украшенными стилизованными пальметками; круглоконечными и прямоугольиоконечными. Нам известно 62 крестика, найденных на территории древней Руси. Конечно, эта цифра не является исчерпывающей и в дальнейшем может быть пополнена. К сожалению, не все крестики, которыми мы располагаем, имеют точный паспорт. Известно место находки 46 крестиков из 29 пунктов, сведения об остальных ограничиваются пределами района или даже области.
Значительная часть крестиков с выемчатой эмалью (27 экз.) найдена в районе Среднего Приднепровья. Особепно часто их находят в Киеве, на Княжей горе, в Витичеве, Вышгороде и на других городищах. Очевидно, в Киеве, а может быть, и в других городах, расположенных в его ближайшем окружении, находились мастерские, в которых наряду с другими изделиями отливались и крестики с эмалью, затем далеко распространявшиеся от места своего производства. Так, единичные крестики обнаружены в Белоозере, на Рюриковом городище, В окрестностях Костромы, Старой Рязани и других отдаленных от Киева пунктах. Находки крестиков с эмалью известны и за пределами древней Руси. Они есть в прибалтийских странах и в Приуралье.
Наибольшую группу крестиков (47 экз.) составляют крестики трехло-пастноконечные, или, как их иначе называют, крестики с эмалью обычного типа. Их размеры колеблются ов следующих пределах: ширина 26—34 мм, длина 34—42 мм. Крестики этого типа бывают двусторонние и односторонние. Найдены они более чем в 20 пунктах.
Крестики овальноконечные известны нам в количестве пяти экземпляров. Все они двусторонние, одинакового размера (27X35 мм), возможно отлитые в одной форме. Найдены они в пяти пунктах, расположенных далеко один от другого: с. Песочня Калининской области, с. Казаричи Брянской области, дер. Обабково Ивановской области, с. Липлява Полтавской области и, вероятно, Киев.
Крестики круглоконечные все двусторонние с неодинаковым орнаментом на круглом или приближающемся к квадрату средокрестии. Одна сторона средокрестия разделена крестом на четыре сектора, заполненных желтой эмалью, оборотная же сторона внутри имеет меньшей величины окружность, и все свободное пространство залито эмалью. Их размеры: ширина 26—28 мм, длина 32—36 мм. Этот тип крестиков на Руси представлен шестью экземплярами. Они обнаружены во владимирских курганах (дер. Городище, курган 2630), в Витичеве Киевской области, в с. Липлява Полтавской области, на городище Серенск Калужской области и два экземпляра — в Киевской области.
Прямоугольноконечные крестики все двусторонние. Размеры: ширина 19—22 мм, длина 32—35 мм. Они несколько отличаются друг от друга: у одних в средонфестии имеется круглая ячейка для эмали у других — прямоугольная. Крестики этого типа встречены в окрестностях Киева р Новогрудка5 в количестве четырех экземпляров.
Крестики с выемчатой эмалью, так же как и крестики других типов, встречаются не только в городах и на поселениях сельского типа, но и в погребениях. Находки крестиков в погребениях особенно интересны, так как расположение па костяках позволяет решить вопрос об их назначении и использовании.

Продолжение следует...

Дату ромашкинского наголовья можно уточнить, не только основываясь на черноклобуцких древностях, но и привлекая сравнительный материал. Средства защиты боевого коня, употреблявшиеся в скифо-сарматское время, в раннесредневековой Европе неизвестны. После значительного перерыва конские доспехи вновь появились во второй половине или в конце
XII в. Одно из наиболее ранних европейских свидетельств подобного рода помещено в русской летописи под 1204 г. и гласит, что у фрягов «и кони их облечены в брони». Отчетливые рисунки западноевропейских боевых наголовий датируются 1235 и 1250 гг. Учитывая, что «конские шлемы» около 1200 г. были европейской новинкой и что ромашкинская находка скорее всего происходит из богатой черноклобуцкой могилы предмонгольского периода, ее можно, видимо, отнести к первой половине XIIIв. Если предложенная датировка верна, перед нами древнейшее из найденных в Европе конских боевых наголовий. Дошедшие до нас конские боевые наголовья Востока и Запада относятся к XIV в., в основном к XV в. Поразительно, что достоверные восточные изделия этого рода
XV в. обнаруживают все признаки сходства с поросским образцом. Таким образом, известные до сих пор типы средневекового головного конского доспеха можно отнести ко времени на два века раньше.
Установлено, что многие предметы вооружения черные клобуки, служившие киевскому князю, получали у русских ремесленников. Так ли это было с поросским наголовьем, сказать трудно.
Первое упоминание о боевых конских личинах в русском войске князя Даниила Галицкого записано в летописи под 1252 г. Летописец причислил их к «татарскому» оружию. Действительно, Плано Карпини сообщает, что монгольские всадники прикрывали головы своих коней железными налобными пластинами, однако шлемы, подобные романгкинскому, им не были известны. Как мы видели, конские головные доспехи появились в Европе еще до татаро-монгольского нашествия. Вполне возможно, что не только черные клобуки, но и русские воины начали защищать своих боевых коней еще в предмонгольский период. В таком случае ромашкинское наголовье может служить археологической иллюстрацией к летописному сообщению о личинах галицких всадников.
Публикуемое наголовье свидетельствует о наступившей в Европе в начале XII в. поре бронированной защиты коней, о появлении новой принадлежности конского доспеха, которая стала впоследствии неотъемлемой частью снаряжения тяжеловооруженного средневекового кавалериста.

При разборе архива В. В. Хвойки в ИА АН УССР наше внимание привлекла фотография «конского шлема». Подпись к ней не сообщала о месте находки и лишь отсылала к коллекциям Киевского музея. По фотографии видно, что конское наголовье (так лучше назвать этот убор) состояло из четырех отдельных подвижных железных пластин. Три из них соединялись друг с другом, по-видимому, ремнями или металлическими колечками, а четвертая, верхняя, с выкружками для ушей, была прикреплена к центральной двумя шарнирными (?) заклепками. Пластины изогнуты по форме головы животного и снабжены отверстиями для глаз. По краю ушных и глазных прорезей откованы невысокие бортики. Самой значительной была закрывавшая лоб передняя пластина; линии ее изгиба оформлены в виде четырех долевых граней. Каких-либо украшений на рассматриваемой маске не видно.
На первый взгляд, наголовье можно датировать XV в. На это наталкивают турецкие и другие восточные аналогии. Однако на восточных конских масках XIV—XVI вв. имеются отличные детали: прикрытия для ушей, многочисленные выступы и грани, гравированные украшения, иногда прямой обрез выше ноздрей. В ряду известных нам средневековых конских наголовий наша маска оказалась одной из наиболее простых, утилитарных и в то же время весьма совершенных по форме.
Рассматриваемое наголовье не сохранилось, но, как явствует из печатного каталога, в 1906 г. оно, по-видимому, экспонировалось в Киевском художественно-промышленном музее в числе предметов, пожертвованных Б. И. и В. Н. Ханенко. Аннотация каталога сообщала, что наголовье («железный головной убор лошади») было найдено в погребении всадника с лошадью у с. Ромашки Васильковского уезда Киевской губернии. Эту вещь упоминают также музейные каталоги 1911 и 1913 гг., но в изданиях 1900, 1902 и 1928 гг. ее лет. Из этого следует, что наголовье поступило в музей в период между 1902 и 1906 гг. и исчезло после 1913 г. Короткая музейная «жизнь» вещи и ее последующая утрата и объясняют, почему она до сих пор не стала достоянием науки. Невыясненными остались и обстоятельства находки. Внешний вид изделия свидетельствует о его вероятном археологическом происхождении (поверхность пластин сильно коррозирована и местами разрушена). Тождество предмета, изображенного на публикуемой фотографии, и «конского шлема», выставлявшегося в 1906—1913 гг., почти не вызывает сомнений в том, что речь идет о наголовье, которое было найдено в с. Ромашки. Возможно, оно было обнаружено в 1899 или 1901 гг., когда в этом месте производил раскопки В. В. Хвойка. Не противоречит такому заключению и связь вещи с коллекцией Ханенко, которая, как известно, в значительной части пополнялась материалами, добытыми В. В. Хвойкой. Сам В. В. Хвойка, увлекшись исследованием могильника эпохи полей погребений, лишь бегло отметил находку в Ромашках погребений кочевников с конем или частями коня. О богатстве кочевнических погребений ХП—XIII вв. в с. Ромашки свидетельствуют найденные в них сабли, хранящиеся ныне в краеведческом музее г. Белая Церковь.
Весьма вероятно, что наголовье происходит из кочевнической, очевидно черноклобуцкой, могилы Киевского Поросья. В этих захоронениях «своих поганых» нередко находят остатки разнообразного вооружения (сабель, луков, стрел и т. п.). Самые богатые из них, в которых иногда попадалось и защитное снаряжение, относятся ко второй половине XII — первой половине XIII в. Позже черноклобуцкие погребения в этом районе исчезают.

Продолжение следует...