КТО БЫЛ НАСЛЕДНИКОМ ОСТРОМИРА В НОВГОРОДЕ?

Прежде всего имеется в виду реконструированный А. А. Шахматовым новгородский свод 1050 г. Впоследствии Б. А. Рыбаков внес ряд существенных поправок в первоначальную реконструкцию и опроверг сомнения, возникшие у некоторых исследователей. Но что особенно важно — Б. А. Рыбаков вскрыл глубокий политический смысл, вложенный авторами свода в свой труд, Они последовательно и целенаправленно противопоставляли Новгород Киеву, умаляя и замалчивая значение последнего. Под пером новгородских книжников их родной город получил роль общерусского центра, отодвинув на второй план южную столицу. «Новгородское боярство почти за столетие до восстания 1136 г. уже выступило с изложением как своего взгляда на исторические события, так и своей политической программы, сводившейся к добровольному приглашению или «выкармливанию» бесправных князей, ограниченных грамотами и обязанных не столько управлять, сколько оборонять Новгород». Те же мысли легко угадываются в выразительной приписке дьяка Григория к Евангелию Остромира. В ней правление Владимира в Новгороде сравнивается с правлением Ярослава в Киеве. Задним числом власть великого князя сопоставляется с властью его сына. Посадничество в Новгороде Остромир рассматривает почти как соправительство. Словом, и летопись, и Евангелие ясно свидетельствуют о зрелости новгородской общественной мысли, о том, что идея независимости Новгорода уже стала политической программой местного боярства.
События 1060—1064 гг. показали, что слова в Новгороде не расходились с делом. Теоретически обосновав право на самоопределение, новгородские феодалы приступили к проведению его в жизнь. Успех задуманному предприятию мог сопутствовать лишь в том случае, если бы новый новгородский князь не был тесно связан с тремя старшими Ярославичами, поделившими управление Русской землей. Тогда, обязанный своим возвышением новгородцам, этот князь стал бы послушным орудием их политики. Искать претендента долго не пришлось. Ведь в Новгороде уже давно томился по милости дядей без дела и без княжества возмужавший Ростислав Владимирович. С его отцом, судя по летописи, новгородские «нарочитые мужи» хорошо ладили. Недаром «Остромирово евангелие» называет Новгород властью Владимира Ярославича, а не киевского князя. Вос-пользовавшись удобным моментом, когда Изяслав и другие князья ушли в поход, а посадник погиб, новгородцы посадили у себя в 1060 г. Ростислава. Причем в оправдание своих действий они могли ссылаться на возвращение новгородского стола его законному наследнику.
Правление Ростислава длилось около четырех лет. В 1064 г. он вместе с ближайшими соратниками был вынужден бежать в Тмутаракань. По-видимому, решительное противодействие Изяслава новгородским планам заставило сторонников молодого князя отказаться от своих намерений. Ведь укрепление на новгородском столе представителя старшей линии в семье Ярославичей недвусмысленно угрожало власти братьев-триумвиров. В памяти современников еще живы были победы северных дружин во главе с новгородскими князьями над их южными соперниками. Ростиславу, а потом и его детям, с оружием в руках пришлось отвоевывать себе место в русских землях. Их родственники упорно стремились избавиться от опасных конкурентов.
Судя по легкости, с которой Ростислав выгнал из Тмутаракани Глеба, его сопровождала большая дружина. Однако противостоять натиску Киева сторонники новгородской вольности не могли. Ставка части новгородского боярства на князя-изгоя оказалась бита. Дата бегства Ростислава указывает и время второго похода Изяслава на чудь. Великий князь в 1064 г. хотел не только наказать взбунтовавшиеся чудские племена, но прежде всего вернуть Новгород в лоно своих владений. Узнав о приближении киевского войска, Ростислав и его приспешники предпочли бежать, чем принять о ой, выиграть который у них не было сил. Так неудачей кончилась одна из попыток Новгорода освободиться от власти Киева. Мстислав Изяславич сел на княжение в городе, а дружина его отца огнем и мечом прошла по землям эстонской чуди.

КТО БЫЛ НАСЛЕДНИКОМ ОСТРОМИРА В НОВГОРОДЕ?

Некоторые сомнения и путаницу вносит последовательность записей в новгородских летописях, где статья о торках предшествует статье о сосо-лах. Кроме соображений, высказанных об этом выше, еще одно обстоятельство указывает на искусственность такого соединения. А. А. Шамхатов установил, что в распоряжении новгородского сводчика XII в. находились как местные, так и киевские источники. Причем сведения, заимствованные из вторых, сводчик регулярно вплоть до 1115 г. ставил на первом месте, не заботясь об их действительном соотношении с новгородскими известиями.
Суммируя все факты, можно прийти к важному выводу о том, что между гибелью Остромира и вторым походом Изяслава на чудь прошел довольно длительный срок. Этому не противоречит конструкция летописной статьи, где оба события связаны посредством туманного определения «и па-кы йзяслав иде...» и т. д., не содержащего никаких конкретных указаний на точную дату. Следовательно, Мстислав Изяславич появился в Новгороде спустя какое-то время после смерти посадника. Очевидно, в этот промежуток в городе не было киевского наместника.
Что же тогда происходило в Новгороде? Письменные источники сохранили мало данных. Но некоторые сведения, позволяющие ответить на поставленный вопрос, все-таки есть. Так, под й1064 г. большинство летописей сообщает о бегстве Ростислава Владимировича вместе с Пореем и Вышатой в Тмутаракань. Никоновская летопись и Тверской сборник отмечают, что они бежали «из Новегорода». Сомнения С. М. Соловьева и М. С. Грушевского в точности этой ссылки вряд ли имеют основания. Имя Ростислава впервые появляется здесь на страницах летописи. О его прошлом нам ничего неизвестно. Отец Ростислава — новгородский князь Владимир Ярославич — умер в 1052 г. очень молодым, в возрасте 32 лет. Его сын должен был быть еще юным и мог не получить никакого княжения. Логично предположить, что и после смерти отца он оставался в Новгороде, ожидая решения своей участи. Этот вывод подкрепляется присутствием среди спутников Ростислава Вышаты, сына новгородского посадника Остромира.
Еще более интересные подробности добавляет Тверской сборник к статье 1061 г. о поставлении Новгороду епископа Стефана. Там сказано: «А в Новегороде лета того еще князь Ростислав Владимиричь [по-видимому, опущено «сидел» или «княжил»]. По словам Д. С. Лихачева, в первой части Тверского сборника «была использована летопись, близкая к Синодальному списку Новгородской первой летописи, но иногда в виде более исправном». А. А. Шахматов возводил Тверскую летопись к ростовской компиляции XV в., а через нее к общерусскому своду 1423 г., источником которого был новгородский свод 1167 г. Последнему и принадлежали многие важные сведения по истории Новгорода. Правда, исследователь не решился отнести известие о княжении Ростислава к древнему новгородскому своду XI в., так как имя этого князя отсутствует в перечне новгородских князей. Но выше было отмечено, что именно для середины XI в. список новгородских князей не отличается особой полнотой и достоверностью. Поэтому сообщение Тверской летописи заслуживает самого серьезного внимания.
Княжение Ростислава в Новгороде, таким образом, падает на промежуток от гибели Остромира до 1064 г. и длится более трех лет. Сразу возникает несколько недоуменных вопросов. Главный из них: как Ростислав стал новгородским князем? Ведь судьбой Новгорода по традиции распоряжался киевский князь. Об этом прямо сказано в приписке к «Остромирову евангелию»: «Сам же Изяслав кънязь правляаше стол отца своего Ярослава Кыеве. А брата своего стол поручи правити близокоу своему Остромиру Новегороде». Следовательно и после смерти Остромира его преемника должен был назначить Изяслав. По летописи, он посадил в Новгороде своего сына. Если же сначала новгородским князем был сделан Ростислав, то почему он поспешно бежал из города?
Интересную догадку высказал В. В. Мавродин, предполагавший, что бегство Ростислава связано с неудачной попыткой части новгородского боярства посадить у себя князя-изгоя и тем отделиться от Киева. Этой гипотезе нельзя отказать в убедительности. Новгородские летописи донесли до нас лишь глухой отзвук минувшего, но их идейная направленность вполне согласуется с изложенным ходом событий.

Продолжение следует...

КТО БЫЛ НАСЛЕДНИКОМ ОСТРОМИРА В НОВГОРОДЕ?

Обращает на себя внимание статья, помещенная в некоторых новго-родских летописях под 1060 г.: «Потом же ходи Изяслав на сосолы и дань заповеда даяти по 2000 гривен; они же поручынеся и изгнаша даньники на весну же пришедше, повоеваша села о Юрьеве, и город, и хоромы пожгоша, и много зло створиша, и Плескова доидоша воююще. И издоша про-тиву им плесковице, и новгородци на сечю, и паде Руси 1000, а сосол бе-щисла» 16. Оосолы— чудское племя, а город «Слынца Рука», захваченный Изяславом, находился в области эстонской чуди. Надо думать, в летопись повторно попало описание одних и тех же событий. Так могло случиться, если в руках позднейшего сводчика находилось несколько источников, А. А. Шахматов не включал известие о сосолах в новгородский свод XI в., полагая, что оно было впоследствии заимствовано из псковских летописей. В пользу отождествления статьи 1060 г. с записью о гибели посадника Остромира говорит несколько обстоятельств. Во-первых, совпадение дат. Во-вторых, и там и там противником новгородцев являются чудские племена. В-третьих, в обоих случаях указано, что новгородская рать понесла в бою значительные потери. Имеющиеся же расхождения в исследуемых текстах легко объясняются их разными источниками.
Итак, сопоставив все данные, можно восстановить картину интересующих нас событий. Сначала Изяслав наложил дань на чудские племена. Потом они восстали, изгнали данников и напали на новгородские земли. Против них выступила объединенная псковско-новгородская рать во главе с посадником Остромиром. В бою близ Пскова Остромир и многие новгородцы погибли. Лишь новый поход Изяслава восстановил положение.
Однако такое обилие военных действий трудно втиснуть в хронологические рамки одного года. Общим моментом для обеих статей является описание битвы новгородцев с чудью. Надо думать, она-то и произошла в 1060 г. и хорошо запомнилась как в Новгороде, так и в Пскове. Другие же подробности относятся к случившемуся до и после этого кровопролитного сражения. Следовательно, Изяслав в первый раз ходил на чудь в 1059 г., так как сосолы восстали «на весну».
Когда же состоялась вторая экспедиция киевского князя в земли эстонской чуди? Перед рассказом о войне с сосолами новгородские летописи сообщают об общерусском походе на торков. Этот поход хорошо известен по Повести временных лет. В .нем приняли участие три старших Яросла-вича и Всеслав Полоцкий. В 1060 г. русское войско, «бещисленное множество вой», «поидоша, на конях, в лодиях», а значит, по открытой воде, т. е. летом. Несомненно, что столь грандиозное по масштабам предприятие потребовало от великого князя и его братьев серьезной и длительной подготовки. О походах же Изяслава на чудь в это время киевская летопись ничего не знает. Тем больше оснований считать, что в 1060 г. их не было. Ведь битва новгородцев с чудью и торческая экспедиция русских князей произошли почти одновременно. Известие о гибели Остромира могло и не застать Изяслава в Киеве. Во всяком случае ему трудно было предпринять что-нибудь немедленно. Эти наблюдения заставляют расчленить сообщение о смерти Остромира и ответном походе киевского князя на чудь на две части. Первая хорошо датируется 1060 г. Хронология второй неясна, но вряд ли она относится к этому же году.

Продолжение следует...

КТО БЫЛ НАСЛЕДНИКОМ ОСТРОМИРА В НОВГОРОДЕ?

События середины XI в. в Новгороде противоречиво и скупо освещены источниками. А время это в истории города имеет особое значение. Именно тогда были заложены основы будущего своеобразного новгородского государственного строя.
В 1052 г. «месяца октября в 4 день в неделю, преставися Володимир, сын Ярославль, старейший в Новегороде». Лишь под 1054 г. летопись сообщает, что новый киевский князь Изяслав посадил в Новгороде посадника Остромира. Судьба новгородского стола в промежутке между этими годами остается неясной. Но можно предположить, что, следуя установившейся традиции, место умершего брата в Новгороде занял второй по старшинству сын Ярослава — Изяслав. Об этом прямо говорят в рассказе о событиях 1054 г. некоторые новгородские летописи: «Изяславу тогда сущю Новегороде». Правда, Ипатьевская летопись и близкие ей списки помещают Изяслава в Турове. В Лаврентьевской и сходных с ней, а также в Новгородской первой летописях место княжения Изяслава до 1054 г. пропущено. Казалось бы, разноречивые сведения источников не позволяют решить вопрос о княжеском уделе Изяслава при жизни отца. Однако сообщение летописей, восходящих к III редакции Повести временных лет, о княжении Изяслава в Турове нельзя признать достоверным. Как известно, Повесть в этой редакции вышла из кругов, близких сыну Мономаха — Мстиславу. Он долго княжил в Новгороде, откуда его стремился удалить сын Изяслава Святополк, пытавшийся закрепить город за своей семьей. Вот летописцы Мстислава и постарались лишить наследников Изяслава и Святополка всяких прав на Новгород. Указав местом первоначального княжения Изяслава провинциальный Туров, они действовали вполне продуманно. Именно в Туров из Новгорода отправил в 1088 г. Святополка дед Мстислава Всеволод, освободив новгородский стол для своего внука. Поэтому данные поздних новгородских летописей следует признать правильными. Тем более, что они подкрепляются свидетельством современника исследуемых событий. Речь идет о приписке к знаменитому «Юстромирову евангелию». В ней сказано: «Изяславу же кънязю тогда предрьжящу обе власти; и отца своего Ярослава, ж брата своего Владимира». Хотя Евангелие было переписано в 1056—1057 гг., это не меняет дела. Важен тот факт, что Изяслав наследовал непосредственно своему брату Владимиру и между ними никто другой не занимал новгородский стол.
Уйдя в 1054 г. в Киев на великое княжение, Изяслав оставил в Новго-роде, как уже говорилось, посадником Остромира. Под этим же годом в летописи сказано: «И иде Остромир с новгородци на чюдь. И убиша и чюдь, л много паде с ним новгородцев». Исследователи давно подметили здесь хронологическую ошибку. Согласно записи дьяка Григория, списавшего для Остромира Евангелие, последний жил и здравствовал еще в 1057 г. Цепью остроумных догадок А. А. Шахматов доказал, что статья о гибели Остромира была помечена в летописи 1060 г. С его мнением согласен Б. А. Рыбаков.
Кто же был преемником Остромира в Новгороде? Список новгородских князей, имеющийся в Новгородской первой летописи младшего извода, сообщает следующее: «По преставлении Володимерове в Новегороде, Изяслав посади сына своего Мьстислава и победища на Черехи, бежа к Кыеву, и по взятьи города преста рать». Автор списка ошибся, поскольку после Владимира новгородский стол занимал сам Изяслав, посадивший затем там не Мстислава, а Остромира. Сын же Изяслава мог появиться в городе не раньше 1060 г. В. Л. Янин убедительно показал, что в древнейший период посадники и князья не правили в Новгороде вместе.
Смерть Остромира летописи связывают с походом на чудь. О дальнейшем в них повествуется так: «И пакы Изяслав иде на чюдь и взя Осек Кедипив, сиречь Слънца Рука». А. А. Шахматов думал, что тогда и посадил княжить в Новгороде своего сына Изяслав. Но так ли это было в действительности?

Продолжение следует...