ДРЕВНЕРУССКИЕ НАДПИСИ ИЗ ЦЕРКВИ ФЕДОРА СТРАТИЛАТА В НОВГОРОДЕ
Надпись 6 также представляет собой не одну запись, а две одинакового содержания, сделанные одним почерком на северной стене лестницы: В рассматриваемых надписях употребляется «ступенчатое» в, и современного начертания, и — с высокой косой перекладиной, появившееся во второй половине XIV в., а — с длинным хвостом, к — с большим промежутком между левой и правой частью. Все эти признаки позволяют датировать надписи концом XIV — XV в.
ААА! — избегайте, отвращайтесь.
В обеих надписях содержится благочестивый призыв: «О попове, священники, отвращайтесь от пьянства!» Однако само выполнение надписей, незаконченные и снова повторяющиеся фразы, неровные строчки и буквы с разным наклоном отнюдь не свидетельствуют о том, что автор надписи следовал этому призыву. Формально от священника требовалось воздержание от пьянства, но сами церковники, очевидно, понимали, что невозможно требовать от священников полного отказа от алкоголя, и в многочисленных посланиях увещевали духовенство: «Пития не принимай без времени, но в подобное время, в закон и во славу божию». Но все эти благочестивые воззвания оставались втуне, и не случайно в церковном уставе Ярослава имелась статья: «Аще поп или чернец, или черница упиется без времени...» Рассматриваемые два граффити, очевидно, представляют собой покаянные записи священника, «упившегося без времени», и подтверждают, что многочисленные обвинения духовенства в пьянстве, исходившие как от «отцов церкви», так йот еретиков-стригольников, не были напрасными.
Публикуемые в настоящей статье граффити далеко не исчерпывают всего разнообразия надписей, сохранившихся на стенах церкви Федора Стратилата. Большинство из них относится к XIV — первой половине XV в., встречаются записи и более позднего времени (XV—XVI вв.). Это надписи молитвенные, поминальные, бытовые. Дальнейшее их изучение позволит ввести в научный оборот новый, до сих пор мало известный источник по истории, культуре и повседневной жизни древнего Новгорода.

ДРЕВНЕРУССКИЕ НАДПИСИ ИЗ ЦЕРКВИ ФЕДОРА СТРАТИЛАТА В НОВГОРОДЕ
УифоровиУь — окончание отчества; с учетом новгородского цокания должно быть—...цифоровиУь. Единственное отчество с таким окончанием происходит от чрезвычайно редкого имени Онцифор. В Новгороде так звали известного посадника Онцифора, упоминавшегося в летописях в 1342—1367 гг. В. Л. Янину путем сопоставления данных различных источников (летописей, берестяных грамот, актов, сфрагистики и т. д.) удалось установить, что у Онцифора было по крайней мере четыре сына, время жизни и деятельности которых падает на середину XVI— начало XV в. Дата надписи—1396 г.—и ее местоположение на хорах, среди записей, касающихся других важных событий, позволяет предположительно отождествить Онцифоровича надписи с одним из сыновей знаменитого посадника. Фрагментарность надписи не позволяет достоверно восстановить ее содержание.
Первую фразу можно прочесть так: «В лето 6904-е ти постави...» или «В лето 6904-е типрста...» (преставился, если допустить, что автор надписи пропустил буквы). Но ни для первого, ни для второго варианта прочтения нет достаточных оснований. Дата смерти Юрия Онцифоровича — 1416 г., Лукьян Онцифорович упоминается в летописи в 1421 г. Даты смерти Максима и Афанасия Онцифоровичей неизвестны. Однако нужно отметить, что из восьми грамот, написанных и полученных Максимом, последняя по времени (№177) найдена в слоях ярусов 7—8(1369 — 1396 гг.). Отсутствие сведений о Максиме Онцифоровиче после 1396 г. позволяет предположить, что в надписи сообщается о его смерти в 1396 г. В последней строке надписи читается слово «сотии» рли «соткии», которые можно истолковать как «сотский». Максим Онцифорович, по сведениям берестяных грамот, и был сотским.
Надпись 5 представляет собой много раз повторенную фразу, прочерченную в разных местах западной стены хор и лестницы:
возлеь реьки
Надпись несомненно является началом какой-то песни или загадки. Палеографические признаки: с в виде «ножа русского курганного типа», к — в виде двух треугольников с заходящими друг на друга концами, а также з — в виде полукруга с маленькой головкой, характерное для «русского полуустава», позволяют датировать надпись концом XIV — XV в.

ДРЕВНЕРУССКИЕ НАДПИСИ ИЗ ЦЕРКВИ ФЕДОРА СТРАТИЛАТА В НОВГОРОДЕ
Перевод надписи: А у Пречистой хуст двадцать, а то помимо прочих; елея несколько и свечей золотых сорок и две.
Буквы МєчА в начале последней строки, очевидно, не имеют отношения к данной надписи и были написаны ранее. Именно поэтому последняя строка надписи сдвинута в сторону. Таким образом, содержание надписи — перечень приношений Пречистой. Нужно отметить, что в церкви Федора Стратилата существовал придел Покрова Богородицы. По свидетельству архимандрита Макария, этот придел находился на хорах против главного иконостаса. Во время последних реставрационных работ выяснилось существование придела в центральной трети хор. Несомненно, этот придел и являлся приделом Покрова Богородицы. Надпись 3 помещается на хорах как раз напротив придела и является перечнем пожертвований находившейся там иконе Покрова Богородицы.
Надпись 4 расположена рядом с предыдущей, несколько ниже нее, на высоте 175 см. Сохранилась лишь левая часть надписи, правая утрачена вместе со штукатуркой.
В надписи дважды повторена дата ; 6904 (1396) г., причем, если в первом случае буква ц, обозначающая число сотен, не сохранилась, то во втором—ц на месте сотен читается совершенно отчетливо. Буква д, следующая за ц, также относится к дате, о чем говорит сохранившееся в обоих случаях титло над д. Буква И означает окончание числительного — лето 6904-е. Интересно в дате употребление ц вместо А В значении 900. Обозначение 900 посредством ц распространилось с «гогославян-ским влиянием». В рукописях ц = 900 впервые употреблено в 1427 г. и то в южнорусском евангелии, В эпиграфических памятниках известно употребление ц = 900 в надписи на окладе евангелия Федора Кошки (1392 г.). В данной надписи югославянское влияние проявилось и в написании ф в виде трех палочек, опущенных вниз. Однако наряду с таким ф употребляется и обычное, а также симметричное Х, характерное для «русского полуустава». В тексте ясно читается УифорокиУь лщл. ..

ДРЕВНЕРУССКИЕ НАДПИСИ ИЗ ЦЕРКВИ ФЕДОРА СТРАТИЛАТА В НОВГОРОДЕ
Таким образом, дата надписи читается • 6971 (1463)г., если букву на месте десятков прочесть как о (70), а не S (9). В пользу такого прочтения говорят л на месте единиц и палеография.
Помимо и современной формы, появившегося в XIV в. и обычного для XV в., симметричного Х, датируемого концом XIV — началом XV в. (см. выше), в надписи употребляется ц с изогнутой ножкой, появившееся в XV в., о том же времени говорят одностороннее г и к с резким разрывом между левой и правой частью. Таким образом, палеография говорит в пользу более поздней даты (6970-е годы).
Слово последнее, следующее за словом НПНИИ, читается вполне ясно. «Последнее лето» часто употреблялось древнерусскими книжниками в смысле «конец мира», которого ожидали в 7000 г. Но ясно сохранившееся в дате число тысяч и сотен препятствует такому толкованию. Очевидно, последнее следует перевести как «в последний раз».
Перевод надписи: В лето 6971, нынешнее, в последний раз погорела Федорова улица, в день мученика К... (до?) Никитиной улицы.
Летописные сообщения о пожарах, во время которых горел Плотницкий конец, довольно часты в летописях. Конечно, в летопись попали записи далеко не о всех пожарах. В частности, ничего не известно о пожаре 1463 г. в Новгороде, хотя выражение «в последний раз» говорит о том, что за короткий промежуток времени Федорова улица горела неоднократно.
Надпись 3 расположена на западной стене на высоте около 210 см от уровня хор (рис. 1, 3; 2, 3).
В надписи употребляется р, форма которого, по определению А. В. Арциховского, в виде ножа русского курганного типа (с прямой спинкой, выпуклым лезвием, от лезвия к середине спинки идет короткая прямая линия), типична для берестяных грамот XIV в. Продолжает встречаться такое с и в некоторых берестяных грамотах начала XV в. Е, с заходящими друг на друга петлями типично для памятников древнейшего, так называемого русского полуустава (конец XIV — начало XVB.). Особо можно отметить а, имеющее аналогии в некоторых эпиграфических памятниках конца XIV в. По совокупности признаков надпись можно датировать рубежом XIV — XV вв. В начале слов употреблено так называемое о очное — с точкой внутри, прецистои — пречистой — име-ется в виду Богородица, доутъ. — очевидно, пропущено с перед т, — следует читать хустъ. Хуста — платок, плат. о проци опрочи-оп-рочь — кроме, исключая; еллеии — должно быть, клеи; буквы л и и удвоены по ошибке, КПЛКЪ — колько — сколько; е КПЛКЄ; — означает приблизительное число — несколько.

ДРЕВНЕРУССКИЕ НАДПИСИ ИЗ ЦЕРКВИ ФЕДОРА СТРАТИЛАТА В НОВГОРОДЕ
Важным датирующим признаком является Ь с длинным хвостом. Та-кая форма употребляется в надписи наряду с обычным Ь. В берестяных грамотах и на бумаге такое а появляется только в начале XV в. Вообще, по стилю почерка эта надпись очень близка к некоторым берестяным грамотам первых десятилетий XV в. Таким образом, надпись о смерти посадника Василия можно датировать началом XV в. К сожалению, в надписи не указаны ни год смерти, ни отчество посадника, а в конце XIV — первой половине XV в. в Новгороде было десять посадников Василиев, причем полная дата смерти (4 июня 1392 г.) известна только для Прусского посадника Василия Федоровича.
Таким образом, определить, о каком Василии идет речь в надписи, крайне затруднительно. Можно попытаться сузить круг посадников, о смерти которых могла сообщать надпись. Церковь Федора Стратилата находится в древнем Плотницком конце Новгорода. Естественно предположить, что в записи для поминания на стене этого храма упоминается плотницкий посадник. В таком случае это может быть или плотницкий посадник Василий Есифович (избранный в 1416 г. и последний раз упоминаемый в 1421 г.) или Василий Фоминич, о котором неизвестно, в каком из концов он был посадником (избран в 1423 г.).
Следовательно, наиболее вероятное лицо, о смерти которого говорится в надписи, — плотницкий посадник Василий Есифович, занимавший и должность степенного посадника в 1418 г. Умер он, очевидно, в 20-х годах XV в.Однако это предположение не исключает возможности, что в поминальной записи могла идти речь о Василии Фоминиче или о каком-либо другом посаднике Василии, имевшем родственные или территориальные связи с Плотницким концом и умершем в начале XV в.
Надпись 2 находится на западной стене на высоте около 160 см от уровня пола хор. Надпись сильно повреждена вследствие выпадения верхнего красочного слоя фресковой штукатурки.
|Несмотря на фрагментарность надписи, ясно, что речь идет о пожаре, во время которого погорели Федорова улица (на ней и стоял храм Федора Стратилата) и, возможно, Никитина улица, проходившая параллельно Федоровой. В надписи есть дата, отчетливо читаются s (6)— число тысяч — и ц (900) — на месте сотен. На месте десятков под титлом находится буква, от которой сохранилась только верхняя часть. Это могли быть о (70) или $ (9). Конец даты поврежден, однако можно различить букву А (1) на месте единиц и следующее за датой слово ыоиее, причем последние три буквы под титлом читаются вполне отчетливо. омбб, очевидно, следует прочесть как У нее. И. И. Срезневский указывает на слово ыоница, встреченное в Новгородской первой летописи в значении «ныне», равное по смыслу . Следо вательно, иоыее— нынешнее.

ДРЕВНЕРУССКИЕ НАДПИСИ ИЗ ЦЕРКВИ ФЕДОРА СТРАТИЛАТА В НОВГОРОДЕ
А. А. Медынцева
Церковь Федора Стратилата на Ручью, построенная в 1360—1361 гг.,— один из известнейших памятников новгородского зодчества. Исключительное значение придает этому памятнику архитектуры фресковая роспись, датируемая различными исследователями 60—70-ми или 70—80-ми годами XIV в. Роспись была открыта под побелкой в 1910 — 1911 гг. Очевидно, тогда же были расчищены многочисленные древнерусские надписи — граффити, прочерченные по фресковой штукатурке. В отчетах о реставрации живописи о них ничего не говорится. Лишь в путеводителе по Новгороду, изданном М. В. Муравьевым, упомянуто, что на стенах храма много еще не изученных граффити. В настоящее время надписи сохранились на стенах каменной лестницы, ведущей на хоры, на западной стене хор, на откосах оконных проемов и на южной стене, вдоль которой деревянный переход вел с полатей в придел Симеона-Дивногорца. Топография надписей объясняется сохранностью фресковой росписи. Обширность материала заставляет нас ограничиться публикацией лишь некоторых надписей XIV — первой половины XV в.
* * *
Надпись 1 процарапана по фресковой штукатурке на западной стене хор на высоте около 180 см от уровня пола.
Текст надписи с разделением на слова (в круглых скобках даются буквы, сохранившиеся частично, в квадратных — утраченные совсем):
Текст надписи совершенно ясен: «Преставися посадник Василий месяца сентября на память святыя мученицы Феклы» (15 сентября). Перед нами типичная поминальная запись с неполной датой (указаны только месяц и число события, что вполне достаточно для поминания). В имени Василий — обычная для Новгорода замена ина t , в слове «месяца» — Х вместо ц. Из палеографических признаков нужно отметить так называемое ступенчатое в, появившееся на пергаменте и бумаге в конце XIV в. и употреблявшееся в XV в. Эту же дату для такой формы подтверждают и берестяные грамоты. и — современной формы, употреблявшееся одновременно со ступенчатым в; Х — в виде расщепа с совершенно утраченной ножкой — типично для конца XIV — начала XV в.

ЗАГАДОЧНАЯ НАДПИСЬ НАЧАЛА XI в. ИЗ НОВГОРОДА

Исторические события в Новгороде в первой четверти XI в. подтверждают нашу точку зрения. По сообщениям новгородских летописей, именно в тот период в Новгороде находилась многочисленная варяжская дружина, нанятая в 1015 г. новгородским князем Ярославом Владимировичем для борьбы против притязаний его отца — киевского князя Владимира Святославича.
Варяги, стоявшие в Новгороде с 1015 г., стали вести себя бесцеремонно, творить насилие. Возмущенные их безобразиями новгородцы в одну ш ночей 1016 .г. перебили много варягов на Парамюновом дворе. Часть варягов бежала из порода в княжеское село Ракому, где находился князь Ярослав.
Варяжская наемная дружина Ярослава была весьма внушительной. Даже после избиения новгородцами она насчитывала 1000 воинов — четверть всего войска, собранного Ярославом в Новгороде перед походом на Святюполка Окаянного. Ярослав разбил Святополка и занял Киев. Через два года Святополк с помощью польского короля Болеслава одерживает победу над Ярославом, и поляки начинают хозяйничать в Киеве и других южных городах Руси. Бежавший в Новгород Ярослав на собранные новгородцами деньги нанимает новую варяжскую дружину, с помощью новгородского войска одерживает победу над приведенными Святополком печенежскими войсками и отнимает у поляков занятые ими русские города. В 1024 г. ему снова приходится нанимать за морем варяжскую дружину для борьбы за Киев, но эта дружина почти полностью была перебита на иоле боя северянами Мстислава Тмутараканского.
Как видно из летописей, с 1015 по 1024 г. варяжские дружины в Новгороде находились неоднократно. Особенно долго варяжская дружина стояла в Новгороде в 1015—1016 гг. Поэтому есть все основания предполагать, что найденные в Новгороде руническая азбука и наша загадочная надпись относятся именно к 1015—1016 гг., когда стоявшие здесь варяжские дружинники могли обучать друг друга или новгородцев своей грамоте и изучать славянский язык и грамоту.
Последний раз варяги были наняты Ярославом в 1036 г., когда Киев осадили печенеги. После этого о варяжских войсках в Новгороде лето-писцы не упоминают, да и вообще о варягах (купцах) не пишут в течение 150 лет, т. е. до второй половины XII в.
Сопоставляя обстоятельства находки загадочной надписи с историческими событиями, мы предполагаем, что эта надпись может относиться к рунической тайнописи. Окончательное решение вопроса о принадлежности и содержании этой надписи — дело специалистов-языковедов.

ЗАГАДОЧНАЯ НАДПИСЬ НАЧАЛА XI в. ИЗ НОВГОРОДА

В 1956 г. в Неревском конце Новгорода во время археологических раскопок, возглавляемых А. В. Арциховским, был найден обломок ребра коровы с загадочной надписью. Находка залегала на глубине около 5,5 м в слое 25 строительного яруса, который датируется по археологическим и дендрохронологичеоким данным первой четвертью XI в. Она найдена в 6 м к югу от Козьмодемьянской и в 3 м к западу от Великой улиц древнего Новгорода, на территории усадьбы, которая позднее, в XIV—XV т., принадлежала боярскому роду Онцифоровичей — потомков героя Невской битвы Миши Новгородца.
Надпись вырезана (процарапана) остро отточенным концом ножа на внешней стороне дистальной половины 4—6 левого ребра коровы. Не исключено, что перед нанесением надписи это ребро подверглось небольшой предварительной обработке — снятию незначительной части слоя для выравнивания поверхности под надпись. Длина обломка ребра c надписью 176 мм, ширина 23—35 мм, толщина 3—7 мм. Перед надписью прочерчена геометрическая фигура в форме конверта. Размер фигуры 34 (ширина ребра) X 22—27 мм.
Надпись состоит из 35 знаков, расположенных в две с половиной строки справа от геометрической фигуры. Среди знаков некоторые аналогичны знакам рунического алфавита. Другие имеют сходство с буквами древне-тюркского и древнеславянского алфавитов. Но большинство знаков не имеет аналогий и совершенно отлично от букв упомянутых алфавитов.
Первым впечатлением было, что эта надпись руническая, подобная найденной в Новгороде в 1958 г. Но специалисты рунологи и тюркологи, которым была показана надпись, отрицают ее принадлежность к этим письменам. Не похожа она, по мнению М. И. Стеблпна-Каменского, и на руническую тайнопись. Г. Ф. Турчанинов высказал предположение, что она, вероятно, представляет собой слоговую славянскую тайнопись, существовавшую до глаголицы и кириллицы, но пока еще не расшифрованную. Если это так, то к загадочным аликановским надписям прибавляется еще одна.
И юсе же некоторые обстоятельства, связанные с находкой, дают основание предполагать, что публикуемая загадочная наделись, вероятнее всего, относится к руническим. Заранее оговорюсь, что я не специалист по надписям и мои доводы по этому вопросу носят только исторический и логический характер.
Надпись сделана на кости животного, как и надпись с руническим алфавитом, опубликованная Э. А. Мажашьгм. Обе эти надписи были найдены на территории одной и той же усадьбы, в 35 м одна от другой, в ненарушенном слое 25 строительного яруса и датируются первой четвертью XI в. (то дендрохронологии — 1006—1025 гг.). Предположение Э. А. Макаева, что рунический алфавит из Новгорода может .относиться к концу XI или даже к XII в., не обосновано убедительными данными и, видимо, ошибочно. Кроме совпадений места находок, даты и материала, обе надписи написаны совершенно аналогичным способом. Едва ли можно считать эти совпадения случайными.

Продолжение следует...

КТО БЫЛ НАСЛЕДНИКОМ ОСТРОМИРА В НОВГОРОДЕ?

Прежде всего имеется в виду реконструированный А. А. Шахматовым новгородский свод 1050 г. Впоследствии Б. А. Рыбаков внес ряд существенных поправок в первоначальную реконструкцию и опроверг сомнения, возникшие у некоторых исследователей. Но что особенно важно — Б. А. Рыбаков вскрыл глубокий политический смысл, вложенный авторами свода в свой труд, Они последовательно и целенаправленно противопоставляли Новгород Киеву, умаляя и замалчивая значение последнего. Под пером новгородских книжников их родной город получил роль общерусского центра, отодвинув на второй план южную столицу. «Новгородское боярство почти за столетие до восстания 1136 г. уже выступило с изложением как своего взгляда на исторические события, так и своей политической программы, сводившейся к добровольному приглашению или «выкармливанию» бесправных князей, ограниченных грамотами и обязанных не столько управлять, сколько оборонять Новгород». Те же мысли легко угадываются в выразительной приписке дьяка Григория к Евангелию Остромира. В ней правление Владимира в Новгороде сравнивается с правлением Ярослава в Киеве. Задним числом власть великого князя сопоставляется с властью его сына. Посадничество в Новгороде Остромир рассматривает почти как соправительство. Словом, и летопись, и Евангелие ясно свидетельствуют о зрелости новгородской общественной мысли, о том, что идея независимости Новгорода уже стала политической программой местного боярства.
События 1060—1064 гг. показали, что слова в Новгороде не расходились с делом. Теоретически обосновав право на самоопределение, новгородские феодалы приступили к проведению его в жизнь. Успех задуманному предприятию мог сопутствовать лишь в том случае, если бы новый новгородский князь не был тесно связан с тремя старшими Ярославичами, поделившими управление Русской землей. Тогда, обязанный своим возвышением новгородцам, этот князь стал бы послушным орудием их политики. Искать претендента долго не пришлось. Ведь в Новгороде уже давно томился по милости дядей без дела и без княжества возмужавший Ростислав Владимирович. С его отцом, судя по летописи, новгородские «нарочитые мужи» хорошо ладили. Недаром «Остромирово евангелие» называет Новгород властью Владимира Ярославича, а не киевского князя. Вос-пользовавшись удобным моментом, когда Изяслав и другие князья ушли в поход, а посадник погиб, новгородцы посадили у себя в 1060 г. Ростислава. Причем в оправдание своих действий они могли ссылаться на возвращение новгородского стола его законному наследнику.
Правление Ростислава длилось около четырех лет. В 1064 г. он вместе с ближайшими соратниками был вынужден бежать в Тмутаракань. По-видимому, решительное противодействие Изяслава новгородским планам заставило сторонников молодого князя отказаться от своих намерений. Ведь укрепление на новгородском столе представителя старшей линии в семье Ярославичей недвусмысленно угрожало власти братьев-триумвиров. В памяти современников еще живы были победы северных дружин во главе с новгородскими князьями над их южными соперниками. Ростиславу, а потом и его детям, с оружием в руках пришлось отвоевывать себе место в русских землях. Их родственники упорно стремились избавиться от опасных конкурентов.
Судя по легкости, с которой Ростислав выгнал из Тмутаракани Глеба, его сопровождала большая дружина. Однако противостоять натиску Киева сторонники новгородской вольности не могли. Ставка части новгородского боярства на князя-изгоя оказалась бита. Дата бегства Ростислава указывает и время второго похода Изяслава на чудь. Великий князь в 1064 г. хотел не только наказать взбунтовавшиеся чудские племена, но прежде всего вернуть Новгород в лоно своих владений. Узнав о приближении киевского войска, Ростислав и его приспешники предпочли бежать, чем принять о ой, выиграть который у них не было сил. Так неудачей кончилась одна из попыток Новгорода освободиться от власти Киева. Мстислав Изяславич сел на княжение в городе, а дружина его отца огнем и мечом прошла по землям эстонской чуди.

КТО БЫЛ НАСЛЕДНИКОМ ОСТРОМИРА В НОВГОРОДЕ?

Некоторые сомнения и путаницу вносит последовательность записей в новгородских летописях, где статья о торках предшествует статье о сосо-лах. Кроме соображений, высказанных об этом выше, еще одно обстоятельство указывает на искусственность такого соединения. А. А. Шамхатов установил, что в распоряжении новгородского сводчика XII в. находились как местные, так и киевские источники. Причем сведения, заимствованные из вторых, сводчик регулярно вплоть до 1115 г. ставил на первом месте, не заботясь об их действительном соотношении с новгородскими известиями.
Суммируя все факты, можно прийти к важному выводу о том, что между гибелью Остромира и вторым походом Изяслава на чудь прошел довольно длительный срок. Этому не противоречит конструкция летописной статьи, где оба события связаны посредством туманного определения «и па-кы йзяслав иде...» и т. д., не содержащего никаких конкретных указаний на точную дату. Следовательно, Мстислав Изяславич появился в Новгороде спустя какое-то время после смерти посадника. Очевидно, в этот промежуток в городе не было киевского наместника.
Что же тогда происходило в Новгороде? Письменные источники сохранили мало данных. Но некоторые сведения, позволяющие ответить на поставленный вопрос, все-таки есть. Так, под й1064 г. большинство летописей сообщает о бегстве Ростислава Владимировича вместе с Пореем и Вышатой в Тмутаракань. Никоновская летопись и Тверской сборник отмечают, что они бежали «из Новегорода». Сомнения С. М. Соловьева и М. С. Грушевского в точности этой ссылки вряд ли имеют основания. Имя Ростислава впервые появляется здесь на страницах летописи. О его прошлом нам ничего неизвестно. Отец Ростислава — новгородский князь Владимир Ярославич — умер в 1052 г. очень молодым, в возрасте 32 лет. Его сын должен был быть еще юным и мог не получить никакого княжения. Логично предположить, что и после смерти отца он оставался в Новгороде, ожидая решения своей участи. Этот вывод подкрепляется присутствием среди спутников Ростислава Вышаты, сына новгородского посадника Остромира.
Еще более интересные подробности добавляет Тверской сборник к статье 1061 г. о поставлении Новгороду епископа Стефана. Там сказано: «А в Новегороде лета того еще князь Ростислав Владимиричь [по-видимому, опущено «сидел» или «княжил»]. По словам Д. С. Лихачева, в первой части Тверского сборника «была использована летопись, близкая к Синодальному списку Новгородской первой летописи, но иногда в виде более исправном». А. А. Шахматов возводил Тверскую летопись к ростовской компиляции XV в., а через нее к общерусскому своду 1423 г., источником которого был новгородский свод 1167 г. Последнему и принадлежали многие важные сведения по истории Новгорода. Правда, исследователь не решился отнести известие о княжении Ростислава к древнему новгородскому своду XI в., так как имя этого князя отсутствует в перечне новгородских князей. Но выше было отмечено, что именно для середины XI в. список новгородских князей не отличается особой полнотой и достоверностью. Поэтому сообщение Тверской летописи заслуживает самого серьезного внимания.
Княжение Ростислава в Новгороде, таким образом, падает на промежуток от гибели Остромира до 1064 г. и длится более трех лет. Сразу возникает несколько недоуменных вопросов. Главный из них: как Ростислав стал новгородским князем? Ведь судьбой Новгорода по традиции распоряжался киевский князь. Об этом прямо сказано в приписке к «Остромирову евангелию»: «Сам же Изяслав кънязь правляаше стол отца своего Ярослава Кыеве. А брата своего стол поручи правити близокоу своему Остромиру Новегороде». Следовательно и после смерти Остромира его преемника должен был назначить Изяслав. По летописи, он посадил в Новгороде своего сына. Если же сначала новгородским князем был сделан Ростислав, то почему он поспешно бежал из города?
Интересную догадку высказал В. В. Мавродин, предполагавший, что бегство Ростислава связано с неудачной попыткой части новгородского боярства посадить у себя князя-изгоя и тем отделиться от Киева. Этой гипотезе нельзя отказать в убедительности. Новгородские летописи донесли до нас лишь глухой отзвук минувшего, но их идейная направленность вполне согласуется с изложенным ходом событий.

Продолжение следует...

Новые »